skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого) (skeptimist) wrote,
skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого)
skeptimist

Category:

Эхо революции: Зинаида Гиппиус о царской семье и Распутине



Не сомневаюсь, что ИСТОРИЯ, которую будут в мире осмысливать через 100 лет, если человечество до того времени доживёт и ему будет до воспоминаний, ПИШЕТСЯ, включая Украину, Россию, Европу и весь прочий мир. Пишется в том числе и в ЖЖ. И зря её участники об этом не думают. Их гнусные дела будут известны потомкам, потоому что scripta manet. Написанное остаётся.

Более того, я знаю дипломные работы студентов-историков, которые берут темы суперновейшей истории, включая Майдан, и вводят в научный оборот всё то, что описывалось в Инете как свидетельство присходящего.
И я надеюсь, что эти тексты не будет никто корректировать в отличие от дневников Зинаиды Гиппиус, которая несколько подкоректировала свои тексты предреволюционных времён, дабы скрыть своё тогдашнее отношение к царской семье и Распутину в угоду новому культу царебесия, в котором монархисты и свергнувшие Николая Последнего "февралисты" слились в экстазе единения против большевиков и их последователей.

Об этом напомнила несправненная varjag2007su публикацией зарисовок про Зинаиду Гиппиус.

Борис Колоницкий в книге «Трагическая эротика» пишет, что наиболее ярким примером существенной корректировки дневниковых записей служит и знаменитая «Синяя книга». В 1927 году З. Н. Гиппиус, находясь в эмиграции, получила через знакомых текст своего «дневника» за 1914 – 1917 годы, который был оставлен ею в Петрограде. Вскоре отрывки текста появились в различных эмигрантских периодических изданиях, а в 1929 году белградское издательство «Русская библиотека» выпустило отдельное издание под заголовком: «Синяя книга: Петербургский дневник, 1914 – 1918».

Борис Колоницкий пишет: «Книга Гиппиус была сразу же встречена с большим интересом, на нее нередко ссылаются историки, серьезно повлияла она и на художественную традицию изображения революции. Читателей привлекала и привлекает декларируемая в предисловии предполагаемая предельная искренность автора, который решительно отказывается, несмотря на изменившиеся обстоятельства, «подправлять» свой текст в угоду изменившейся политической конъюнктуре. Между тем текст книги Гиппиус отличается от более ранней редакции…».
"Народ, безумствуя, убил свою свободу..."

Очень интересно сравнивать удаленные и видоизмененные записи с окончательным текстом. Гиппиус не просто литературно выпрямила, она задним числом смягчила оценки императора Николая и его августейшей супруги Александры Федоровны.



«Царь ведь прежде всего – предатель, а уж потом – осел по упрямству и психопат», — писала она в сентябре 1915. А в ноябре сообщала о Распутине и императрице: «Сам же Гриша правит, пьет и фрейлин еб..т. И Федоровну, по привычке».

Понятно, что после трагической гибели царя и царицы, после крушения империи, после установления диктатуры большевиков, находясь в изгнании, в Белой эмиграции, Гиппиус подобные обороты в дневнике оставить не могла. Взгляды её поменялись.

В дневниках Гиппиус ровно те же слухи о развратной немецкой блуднице, которая помогает врагам, что фиксировались цензурой при перлюстрацией писем солдат с фронта, в городских разговорах простонародья, о котором докладывал Департамент полиции и пр.



«Очевидно, не стоит преувеличивать разницу между политической культурой образованной элиты и «народной» политической культурой неграмотных и полуграмотных простолюдинов. З. Н. Гиппиус, олицетворяющая рафинированную культуру Серебряного века, писала в раннем варианте своего «дневника», в сущности, о том же, о чем сообщали в своих письмах малообразованные русские солдаты» — пишет Борис Колоницкий.

Давид Эйдельман

Попутно вспомнились и такие стишки "ласковой кобры" Зиннаиды Г.:
Мы долго ей, царице самозванной,
Курили фимиам.
Еще струится дым благоуханный,
Еще мерцает храм.

Но крылья острые Времен пронзили,
Разбили тайну тьмы.
Мы поняли, прозрев, кому служили, —
И содрогнулись мы.

Сладка была нам воля Самозванки,
Пред нею сладко пасть...
Мы не царице отдали — служанке
Бессмысленную власть.

Довольно! С опозоренного трона
Столкнем ее во прах.
Дрожи, закройся складками хитона,
Лежи на ступенях.

Лежи, смирись — и будешь между нами,
Мы не отгоним прочь.
Лежи на ступенях, служи при храме,
Но храма не порочь.

Ты всё равно не перейдешь отныне
Заветную черту.
Мы, сильные, свергаем власть рабыни,
Свергаем — Красоту.

Кстати, при чтении дневников Гиппиус бросается в глаза её осведомлённость. Ещё бы. Ведь она часто общалась с подругой Распутина и царицы Анной Вырубовой.
А вот и ещё несколько её соображений про царя:

"А царь? Не покажется ли странным, что я ни слова не говорю о царе?
Пора сказать о нём, хотя это очень трудно. Потому трудно, что царя - не было. Отсутствие царя, при его как бы существовании, - тоже вещь сама по себе очень страшная. И царица, и слуга её верная, и "старец" Гришка всё-таки были, царя же не было окончательно и бесповоротно. Николай Александрович Романов, человек, - чуть-чуть был: бледная тень, и даже в приятных очертаниях".

"Как относился к Распутину сам Николай 11? Может быть недурно, а может быть, равнодушно. . никто не знал, да и не жаждал знать. Никто и не узнает никогда. Николай11 недаром, был завязан в молчание, точно в платок. Так, в молчании, и отошёл к прошлому. Ни одного слова от него не осталось."

А вот записи Гиппиус, которые она пишет, опираясь на рассказы Анны Вырубовой, в которых видны глупость и невежество царского окружения:

"А вот у Друга (Распутина - авт.) ночное видение. Просит приказать начать наступление возле Риги. Просит тебя серьёзно..." Это в ноябре наступать, потому что у Распутина ночное виденье!
Но если начинают наступление без него - он сердится: "Начали движение, не спросивши Его , - пишет царица. - Он всегда обдумывает, когда придёт хороший момент для наступления.
Опять приезжает царь. Молча, как манекен, подписывает всё, что от него требуют, назначает, смещает, - уехал."
"В Петербурге жизнь шла странная - стыдная. Все чувствовали, что наваливается что-то на плечи и тяжелеет. Думу созывали редко, с вечными отсрочками. когда созовут наконец - думское колесо вертится в пустоте. Дела делаются там, за стенами маленького Аниного домика,"
"Распутин остановился на Штюрмере.... "Душка, возьми Штюрмера, он настоящий человек. Наш Друг так сказал. Он очень ценит нашего Друга, а это большая вещь..." С каждым месяцем царь податливее, исполнительнее."
"Штюрмер всё-таки пытался действовать по расчёту....он заискивает у Распутина и льстит царице, грубо, как ребёнку поддакивая. Но гнёт к умеренности, действует с осторожностью. Это грубое лукавство долго спасало его. Не спасло... Запутался - и сам махнул рукой. Царица незадолго до его отставки , в конце 16-го года, замечает: "Он давно не видел нашего Друга - и потерял точку опоры".
"Для ускорения работы царица ездит в Ставку сама... Скоро Друг потребовал, чтобы Аня (Вырубова -авт.) тоже ездила в Ставку. Едут. Не раз и не два. Аня пишет: "Императрица не сознавала, какой нежеланной гостьей была там... Иностранные офицеры во всеуслышание делали замечания: вот она опять приехали к мужу передать последние приказания Распутина", "Свита ненавидела её приезды, - это обозначало перемену в правительстве..."

"Не доверяя больше и Ане, Распутин испытывает его (Протопопова - авт.) сам. Главным образом - таская по своим оргиям, даже московским. Ничего, "ладный"..."
"Протопопова периодами, на два, на три месяца в году помещали в лечебницу. Выйдя, он не сразу опоминался, ходил растерянный, рассеянный, то глупо-предупредительный, то наивно-дерзкий. Его идиотизм был хотя и маниакального свойства, но не в той мере...".
"До такой дошли "наглости", что стали требовать удаления министра с идиотизмом, министра, у которого оказалось "всё в руках". И письма царицы делаются всё бешенее. В них теперь только одно: "Держи, держи Протопопова. Не меняй, не меняй Протопопова". Без доказательств, уговоров, просьб: голое повторение, по пяти-семи раз в день, одних и тех же слов: молоток по черепу."
"Но вот короткое, взволнованное последнее письмо: "Я не верю, я не могу верить, что Он убит... Приезжай поскорее..."
"Это убийство было отнюдь не началом войны, но первым актом обороны в войне, которую объявило русское правительство, - фактически правительство "маленького домика", - всем свои подданным. Войне беспримерной: в ней погибли все боровшиеся, с той и с другой стороны. И почти все не боровшиеся - тоже. На опустелое поле битвы пришли третьи и завладели им."
Tags: либералы России, мифоистория, мифы России, революция
Subscribe
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments