мифоистория

Как бедные поляки уничтожали русских



До сих пор приянто считать, что поляки стали первой жертвой второй мировой войны. Однако, когда выясняется, что эта жертва, пока её не съели, устраивала кровавые бани для других, понятие жертвы размывается.
По мнению С. Васильева, русофобию окраин Российской империи абсолютно неправильно называть национализмом. Национализм - это попытка сделать хорошо собственной нации за счёт других. Ничего подобного нет и никогда не было в Польше, Прибалтике и прочих русофобских анклавах. Основной задачей и главной целью существования тамошних титульных элит всегда было нанесение максимального вреда России в целом и каждому русскому в отдельности, даже если это идёт в ущерб собственной нации.

Причина такой суицидальной идеологии насквозь шкурная - именно такое поведение готовы были оплачивать “наши западные партнёры”. Можно сказать что русофобия - это единственным товар, который коллективный Запад готов приобретать у окраин России.

Юзеф Пилсудский был одним из первых, кто понял все прелести этого хорошо оплачиваемого товара и всю свою сознательную жизнь носился по всему миру предлагаю за толику малую гадить России много и качественно. Никакими твердыми политическими принципами диктатор Польши себя не ограничивал, вполне удовлетворяясь ненавистью к русским и личными амбициями.

После возвращения из Японии в 1905м Пилсудский встретился со своими соратниками по подполью, которые по привычке использовали обращение «товарищ» в социалистическом стиле и попросили поддержки своего революционизма, однако он отказался, сказав им: «Товарищи, я ехал красным трамваем социализма до остановки „Независимость“, но на ней я сошёл. Вы же можете ехать до конечной остановки, если вам это удастся, но теперь давайте перейдём на „Вы“

Марксисты и анархисты нужны были Пилсудского для того, чтобы с их помощью распропагандировать и разоружить на территории Польши русские воинские гарнизоны. Далее Главный Поляк собирался действовать по собственному сценарию.

Демагогический лозунг Пилсудского «Вольный с вольным, ровный с ровным…» на деле обернулся концлагерями и арестами для русских чиновников, офицеров и солдат, грабежами и погромами — для мирного населения., но это позже, а пока ..

Границы возрождающегося государства еще предстояло определить, тем не менее, после того как 11 ноября Польша вернула себе столицу и политический центр, сомнений быть не могло — независимая Польша вновь существует.

Пилсудский торжествовал. Его воображение уже рисовало Великую Польшу “от можа до можа”. Вооружив на деньги "наших западных партнёров" национальные (читай - русофобские) легионы, этот ренегат социалистического движения, став «Начальником Польской Державы», двинул новобразованные войска “дранг нах Остен” - на захват восточных крессов. Польский блицкриг предполагал закрепление за Польшей Вильно, Киева, Минска, Смоленска и (если удастся) Москвы, где Пилсудский мечтал собственноручно начертать на стенах Кремля: «Говорить по-русски запрещается!»

В 1920м польском плену оказалось 150 000 солдат и командиров ещё императорской и красной армии. Для них вторая Речь Посполитая создала огромный «архипелаг» из десятков концентрационных лагерей, станций, тюрем и крепостных казематов. Он раскинулся на территории Польши, Белоруссии, Украины и Литвы.

В битком набитых товарных вагонах пленных повезли в Белостокский пересыльный лагерь. Социал-революционер Селиванов, тоже оказавшийся неправильного происхождения, писал: “В лагере, как правило, пленным хлеб совершенно не выдавался, а о горячей пище и говорить не приходится… Мы явились свидетелями того, как пленные рвали траву из-под проволочных заграждений и кушали ее.

Кроме измора голодом, на другой день после нашего прибытия польские жандармы начали окончательно раздевать пленных, забирая верхнюю одежду и, если у кого было, приличное нательное белье. Взамен выдавали грязное тряпье.”

Из Белостокского лагеря пленных перевезли в Варшаву. Когда арестованных гнали по улицам польской столицы, собравшиеся на тротуарах националисты били их палками и кулаками. Охрана отгоняла пытавшихся передать пленным хлеб. В Варшаве пленных впервые покормили какой-то немыслимой бурдой. Ночь они провели на железнодорожной станции, стоя под проливным дождем.

Из Варшавы арестованных перевезли в лагерь возле местечка Стшалково (Щелково). Это был самый крупный концентрационный лагерь для русских военнопленных.

Комендантом Стшалковского лагеря был поручик Малиновский, польский помещик из-под Барановичей. К белорусским крестьянам, взбунтовавшимся против пана, он питал особые чувства. Охранники лагеря были вооружены нагайками, постоянно пускавшимися в ход. За малейшую провинность заключенных приговаривали к порке розгами. По воспоминаниям Василия Селиванова, военнопленных пороли и просто так, целыми губерниями: сегодня выводили на экзекуцию уроженцев Могилевщины, завтра — Минской губернии.

«Поручик Малиновский всегда ходил по лагерю в сопровождении нескольких капралов, имевших в руках жгуты-плетки из проволоки и тому, кто ему не нравился, приказывал ложиться в канаву, и капралы били, сколько было приказано. Если битый стонал или просил пощады, пор. Малиновский вынимал револьвер и пристреливал… Если часовые застреливали пленных пор. Малиновский давал им в награду 3 папироски… Неоднократно можно было наблюдать, как группа во главе с пор. Малиновским влезала на пулеметные вышки и оттуда стреляла по беззащитным людям…».

Из расстрелов наиболее известна казнь 199 казаков из 3-го кавалерийского корпуса. Кубанских казаков казнили в отместку за то, что казаки этого корпуса якобы изрубили шашками 99 польских революционеров. Однако впоследствии, помимо мести, в качестве обоснования казней по приказам польских офицеров стал выдвигаться тезис, что все казнённые — «варвары» и были расстреляны за «недостойное поведение»

Всё упомянутое происходило с горячего одобрения польской общественности.

Вот что писала газета «Rzeczpospolita». «…Если в продолжение нескольких лет не будет перемен, то мы будем иметь там (на восточных крессах) всеобщее вооруженное восстание. Если мы не утопим его в крови, оно оторвет от нас несколько провинций… На восстание есть виселица и больше ничего. На всё тамошнее (белорусское) население сверху донизу должен упасть ужас, от которого в его жилах застынет кровь».

В том же году известный польский публицист Адольф Невчинский на страницах газеты «Слово» заявлял, что с русскими нужно вести разговор языком «висельниц и только висельниц... это будет самое правильное разрешение национального вопроса в восточных крессах».

Чувствуя общественную поддержку, польские садисты в Березе-Картузской и Бялой Подляске не церемонились. Если нацисты создавали концентрационные лагеря, как чудовищные фабрики массового уничтожения людей, то в Польше такие лагеря использовались, как средство устрашения непокорных. Приведу примеры.

В Березе-Картузской в небольшие камеры с цементным полом набивали по 40 человек. Чтобы заключённые не садились, пол постоянно поливали водой. В камере им запрещалось даже разговаривать. Людей пытались превратить в бессловесный скот. Режим молчания для заключенных действовал и в больнице. Били за стоны, за зубной скрежет от нестерпимой боли.

Руководство Березы-Картузской цинично называло его «самым спортивным лагерем в Европе». Шагом здесь ходить запрещалось — только бегом. Делалось все по свистку. Даже сон был по такой команде. Полчаса на левом боку, затем свисток, и сразу же переворачивайся на правый. Кто замешкался или во сне не расслышал свистка, тут же подвергался истязаниям. Перед таким «сном» в помещения, где спали заключенные, для «профилактики», выливалось несколько ведер воды с хлоркой. Нацисты до такого не сумели додуматься.

Ещё более ужасными были условия в карцере. Провинившихся держали там от 5 до 14 суток. Чтобы усилить страдания, на пол карцера выливали несколько ведер фекалий. Параша в карцере не очищалась месяцами. Помещение кишело червями. Помимо этого, в лагере практиковалось такое групповое наказание, как чистка лагерных туалетов стаканами или кружками.

Комендант Берёзы-Картузской Юзеф Камаль-Курганский в ответ на заявления, что заключенные не выдерживают пыточных условий содержания и предпочитают смерть, спокойно заявлял: «Чем больше их здесь передохнет, тем лучше будет жить в моей Польше».

Вот, собственно, этими словами и надо встречать любые попытки рассказать про дикие польские обиды и историческую вину России вообще и каждого русского в отдельности.

Источник
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…
А Тухачевского нужно было грохнуть еще в 1920-21 гг.