мифы Украины

НАЧАЛО (фрагмент из 1-й главы романа Андрея В. Ставицкого "СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ")



В баре на Большой Морской, куда Дольский зашёл, чтобы выпить и согреться, было тепло и уютно. Приглушённый свет не бил в глаза. Тихо играла медленная музыка.

Дольский сидел один за столиком в полумраке, утонув в мягком кресле, и никому не было до него дела. Разбитое тело продолжало ныть, но боль в плече стала глуше и терпимей. Музыка настраивала на лирический лад, помогая расслабиться. Он попытался уйти в себя, разобраться в своих ощущениях, надеясь найти причину растущей, необъяснимой тревоги, которая, возможно, как и авария, была следствием обычного переутомления. Но что если на самом деле это - нечто большее: предчувствие, предостережение от чего-то, что могло серьёзно усложнить или даже изменить его жизнь? Он не мог этим пренебрегать.

Постоянно прокручивая свое жуткое падение, он был доволен, что в конечном итоге так легко отделался. И всё-таки это был безусловный сигнал. Своего рода предупреждение. Что-то происходит в его жизни не так. Что-то накапливается необъяснимой бедой. Но где она? С какой стороны её ждать? Дольский не мог понять.

После выпитой рюмки коньяка тепло медленно распространялось по всему телу. Голоса, тихо звучавшие за соседним столиком, отдалились куда-то и теперь слышались фоном, издалека, словно уже где-то за стеной. Но расслабиться не удавалось. В его голове всплывали, назойливые, как мухи, эпизоды последних дней. Операции, осмотры, обходы больных, разговоры, интриги. Голова немного кружилась, но мысли не стали другими. Дольский с досадой подумал о том, что забыл зонтик дома, и огорчился, вспомнив, что, отводя дочку в садик, не надел ей сапожки. Опять она простынет и ночью будет, разбрасываясь, кашлять. А ему придётся вставать, подходить к ней и укрывать, трогать ладонью лоб, прислушиваться к дыханию...

Влага промокшего плаща чувствовалась на спине и плечах, и он ощутил лёгкий озноб, когда входная дверь бара внезапно с грохотом распахнулась. Ворвавшийся в зал сильный ветер заставил так мелко и дружно задрожать всю посуду на полках, словно бутылки, рюмки и фужеры устраивали бурную овацию вновь вошедшему. Дольский невольно открыл глаза, чтобы взглянуть на того, кто вошёл, но в дверях никого не было.

- Чёртов ветер! – Бармен, ругаясь, вышел из-за стойки, чтобы закрыть дверь, но она так же внезапно, как и раскрылась, захлопнулась перед ним сама собой. Световые блики от быстро проехавшей по улице машины проникли в зал сквозь занавешенное окно, отразились в стоявшем на столе бокале с красным вином, высветив в нём странное, надломленное тенью лицо и, быстро пробежав по стенам и потолку, исчезли в дальнем углу. Бар снова погрузился в полумрак.

На какой-то миг Дольскому показалось, что он очутился в ином мире, прятавшемся в привычных вещах и высвеченном случайным светом фар. Но ощущение прошло, и он устало закрыл глаза. Надо прийти в себя, успокоиться. Завтра предстояла очередная запланированная операция с весьма сомнительным результатом. Запущенный больной, на выздоровление которого не надеются даже его родные.

«Хоть бы завтра всё прошло нормально», - с горечью и надеждой подумал Дольский и вдруг услышал рядом низкий мужской голос.

- О, не извольте беспокоиться, Александр Иванович. Операция пройдёт успешно. Хотя всем и придётся изрядно поволноваться.
Дольский устало приоткрыл глаза и увидел подсевшего к его столику седого незнакомца в чёрном, которого он уже видел у дороги. Дольский был вполне уверен, что не знает его, но характеру разговора почему-то совсем не удивился.

- Особенно поволнуется ваш уважаемый коллега Шашель. – Незнакомец улыбнулся и шмыгнул носом, словно к чему-то принюхиваясь. – Ведь он так надеется, что вы наконец оправдаете его давно лелеемые надежды и благополучно отправите больного на тот свет, чтобы он с полным основанием смог написать в центр свой очередной донос: «зарвавшийся выскочка-недоучка, жертвующий в угоду своим болезненно честолюбивым амбициям здоровьем и жизнью людей,.. бездушный карьерист, идущий по трупам больных к своей цели,...» – процитировал он невидимый текст, водя пальцем как ручкой по воздуху. – Кажется, так он вас назовёт?

Незнакомец быстро опустил руку на своё колено и следом за ней сверху медленно, повторяя в полёте движения маятника, на стол перед Дольским слетел плотный лист белой исписанной бумаги.

- Я это знаю, - устало сказал Дольский, нисколько не удивляясь такому разговору. – Так же, как и то, что рано или поздно он меня подловит. Конечно, я тоже могу его подставить или подловить, но делать это ценой чьей-то жизни не считаю возможным. И что поделать, если последние месяцы я почти всё время оперирую безнадёжных больных? Рано или поздно кто-нибудь из них у меня умрёт. Вопрос в другом – сколько до этого мне удастся больных спасти?

- Семь, - быстро ответил Незнакомец. – Восьмая и девятая операции будут неудачны. Но вашей вины в том не будет. Хотя и обвинят. И временно отстранят от операций, угрожая судом, пока центральная министерская комиссия будет расследовать причины их неудач. А всё Шашель! – Незнакомец восхищенно засмеялся. – Какой замечательный талант! Глыба! Человечище! Сколько напора, трудолюбия, целеустремленности! И всё только ради вас. И вашей должности, конечно. Хотя вы не первый его объект.

Но Дольский не был настроен радоваться вместе с ним.

- Трагедия заключается в том, - устало ответил он, - что даже если я буду знать заранее, что человек обречён, я всё равно буду пытаться спасти его.

- Особенно если это - близкий, очень близкий вам человек, - неожиданно вставил Незнакомец, и от его слов Дольский снова услышал визг тормозов, грохот врезавшейся во что-то машины, звон разбитого стекла и истошные крики людей. Холодок пробежал по спине, вызвав ощущение беспомощности перед надвигающейся бедой, но оно быстро сменилось злостью.

- Не понял, - жёстко сказал он, пристально всматриваясь в Незнакомца. – Кого вы имеете в виду?

- Не важно. Пока ещё не важно, – быстро ответил, вставая, Незнакомец.
Сильный запах то ли осенних цветов, то ли спрятанной в его вопросе тоски быстро окутал Дольского, и сквозь мелодию плачущего саксофона он услышал сзади обращённый к кому-то голос:

«Придёт время, и ты узнаешь достаточно, чтобы знать и видеть. И тогда вопрос станет ответом, который ты сейчас ищешь. Но не раньше».
- Ещё увидимся, - Незнакомец кивнул Дольскому и, протянув ему лежавший на столе листок, добавил:

- Я думаю, в ближайшее время у вас будет много новых открытий и проблем. Таких, что я не удивлюсь, если вы забудете о том, что я вам сейчас сказал. Но если я вам понадоблюсь, обращайтесь.

Не успел Дольский что-нибудь подумать, как тот, ловко лавируя между столиками, быстро исчез в дальнем конце зала. Дольский в недоумении повертел в руке абсолютно чистый лист бумаги и сунул его в карман пиджака.

Странная встреча и странный разговор. Но после них он почувствовал и облегчение. Предчувствие оправдывалось, начиная обретать конкретные формы инобытия.

Текст предваряет рисунок автора.

Предыдущие фрагменты романа Андрея В. Ставицкого «СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ»:

ПОСВЯЩЕНИЕ РОМАНУ «СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ»-1 http://skeptimist.livejournal.com/248742.html
ПОСВЯЩЕНИЕ РОМАНУ «СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ»-2 http://skeptimist.livejournal.com/248980.html
ПОСВЯЩЕНИЕ РОМАНУ «СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ»-3 http://skeptimist.livejournal.com/249298.html
ПОСВЯЩЕНИЕ РОМАНУ «СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ»-4 http://skeptimist.livejournal.com/249507.html
ПОСВЯЩЕНИЕ РОМАНУ «СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ»-5 http://skeptimist.livejournal.com/249602.html
ПОСВЯЩЕНИЕ РОМАНУ «СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ»-6 http://skeptimist.livejournal.com/249900.html
ПОСВЯЩЕНИЕ РОМАНУ «СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ»-7 http://skeptimist.livejournal.com/250345.html

ОПЕРАЦИЯ (фрагмент романа "Седьмая печать") http://skeptimist.livejournal.com/250372.html
ВЕСТНИК (фрагмент 1-й главы романа Седьмая печать") http://skeptimist.livejournal.com/259261.html
ЗОВ (фрагмент 1-й главы романа "СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ") http://skeptimist.livejournal.com/260332.html
АВАРИЯ (фрагмент 1-й главы романа Андрея В. Ставицкого "Седьмая печать") http://skeptimist.livejournal.com/269225.html


promo skeptimist август 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…