мифы Украины

ЗОВ (фрагмент 1-й главы романа "СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ")



Я продолжаю выставлять фрагменты своего романа "Седьмая печать".

Спустя несколько дней после успешной операции больной по фамилии Энгельс внезапно умирает. Но перед этим, словно что-то предчувствуя, он дарит Дольскому свою книгу Данте на итальянском языке "La Divina Commedia". Потрясённый Дольский идёт домой.

______________________________

Вечером Дольский попал под мелкий, моросящий дождь. Сильный порывистый ветер быстро нагнал серые тучи и, сразу стемнело.
Дежурство в больнице закончилось, но идти домой не хотелось, и он решил посидеть где-нибудь один, чтобы хотя б ненадолго отвлечься от забот и расслабиться. Думая о событиях последних дней, он понял, что дело не только в умершем больном. Работа в последнее время настолько изматывала его, что уже не приносила с собой ни радости, ни удовлетворения. Какое-то новое, незнакомое, и уже потому неприятное, чувство, появившееся в нём в последние месяцы, тяготило его, делая нервным и раздражительным, мешая работать в привычном, напряжённом ритме. Его можно было бы сравнить с чувством опустошённости, приходящим к человеку, когда прежние представления о смысле жизни начинают утрачивать свою былую ценность и значимость. Но подобные ощущения были типичны, по его мнению, лишь для неудачников, а он себя к ним не причислял.

«Разочарования на взлёте не возможны», - убеждал он сам себя, но в голове снова и снова всплывала дантовская фраза: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу».
Н
а работе, закрученный до предела, занимаясь больными, общаясь с людьми, оперируя, он забывал об этом, но вечером тоска и ощущение томительной неопределенности опять охватывали его. Временами это ощущение было настолько сильным, что обретало формы тревожного предчувствия. Но о чём оно говорило? От чего предостерегало? К чему готовило? Он не знал.

Дождь стал сильнее, и он почти сразу промок. Автомобили сновали по улице, высвечивая фарами скрученные струи дождя и обдавая брызгами прохожих. Подойдя к дороге, Дольский автоматически посмотрел по сторонам и уже шагнул на проезжую часть, как вдруг услышал за своей спиной сказанную хриплым голосом уже знакомую фразу: «Понимаешь, чтобы жить дальше, я должен верить...»
Внезапно вздрогнув, он резко обернулся, чтобы посмотреть, кто сказал её, но только увидел спины двух быстро уходящих мужчин. Он не успел ни о чём подумать, лишь проводив их взглядом, как резкий визг тормозов и слепящий свет фар летевшего прямо на него автомобиля заставил его обернуться лицом к дороге.

В последний момент Дольский отшатнулся, попытавшись отскочить в сторону, но не успел. Нога, попав в струю текущей вдоль обочины воды, предательски соскользнула, и он лишь сумел поднять свою руку на уровень лица. Страшный удар наехавшего на него автомобиля пришёлся на его руку, голову, плечо, и мир раскололся на части. Он ясно ощутил треск собственных костей и в то же мгновение бесчувственной куклой отлетел на несколько метров и, упав на дорогу, потерял сознание. Но тьма почему-то не накрыла его. Он оказался в странном полубессознательном состоянии, когда всё ясно видел и чувствовал, но не мог пошевелиться, лишь бессильно и завороженно наблюдая, как всё стало вокруг него меняться, расчищая путь накатившему на него неизвестному.

Он даже не понял, с чего всё началось. Какие-то новые ощущения, звуки, сливавшиеся в странную мелодию, в которой ясно слышались тихо звучавшие колокола.

И голоса.

Будто кто-то невидимый обращался к нему и звал куда-то. И чем отчетливее были чьи-то отрывистые слова, тем явственнее был слабый свет где-то вдали перед ним.

Постепенно голосов стало больше. Они звучали уже со всех сторон, как бы ниоткуда и словно на разных языках, но Дольский ясно понимал каждое слово:

«Кто ты, идущий дорогой мёртвых среди живых? Кто ты, затерянный в Пустоте? Кто ты, потерявший смыслы себя на перепутье Миров? Нет имени тебе…

Нет Имени в тебе, потому что нет и тебя в тебе…

Найди себя, чтобы понять, кем был и кем будешь. Найди себя, и тогда увидишь Предземлю и поймёшь Первопричины всего. Найди смыслы и стань тем, кем должен…»

Звон колоколов усилился, и внезапно он увидел себя, голого, слабого, беззащитного, на холодном ветру. Создавалось впечатление, словно он был без кожи, и каждая капля, каждое мимолётное дуновение ветра били в него очередями как пули. Пронизывающий ветер странного холодного огня летел сквозь него безответным криком невыносимой боли.

«Мне трудно было веки приподнять, но я сумел, и всё пришло в движенье…», - прошептал кто-то невидимый, трагически растягивая слова, будто каждое из них давалось ему с огромным трудом. Но кто говорил? Откуда звучал голос? Или он просто услышал себя? Свой крик. Свой страх…

Свою боль…

«Всё смешалось. И воды – уже не воды, - шептали чьи-то голоса вокруг. - И воздух пылает огнём. Куда идёшь ты? Где твоя Земля? Где? Слышишь? Ты – Тот, Кто Не Возвращается».

«Достаточно ли ты веришь, чтобы жить? Способен ли подняться и узреть?»

«И ветер сорвёт последние одежды с твоей души. Кем станешь ты тогда?».

Слова падали в него, как капли в воду, взрываясь непонятными ему пока брызгами смысла и завораживая до головокружения. Но вдруг свет стал меркнуть, слабо высвечивая чьи-то убегающие тени, зловещие огни какого-то странного города с изрезанными зданиями в ночи и неясные светящиеся лица над ним.

Дольский не успел рассмотреть их, как они погрузились в тень, а из темноты проступило лицо незнакомого человека, смотрящего в него своими пронзительными серо-зелёными глазами и держащего перед собой горящую свечу. Кто-то невидимый бился немым криком в свече: «Я горю, таю… распадаюсь…»

Незнакомец что-то прошептал ему одними губами, и свеча погасла, погрузив всё снова во тьму.

«Господи, ты разбудил меня. Зачем?», - спросил кто-то по-латыни.

«Даже, если ты не хочешь знать, кто ты, для чего и зачем живёшь, всё равно придётся ответить. Хотя бы раз. Один раз. И тогда…
Начни с Начала».

Голоса вдруг разом смолкли, и где-то над ним в наступившей тишине кто-то отчётливо сказал:
«Встань и иди. Встань и иди к Вратам, чтобы сорвать Печати…»

promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…
Это бывает совсем не так
Слишком много неясности и философии, после же смерти все просто....
Готов - одно, не готов, совсем иное.
Среднего нет поскольку это жизнь компромис среднего, а рождение и смерть, просто - крайности.
Re: Это бывает совсем не так
Если у французов путешествие - это маленькая смерть, то что же тогда рождение?
Я к тому, что непростое может быть просто понято. Хотя бы для удобства понимания. Но правильно ли оно отражено в этой простоте? Можно ли простотой отразить бесконечность, если ты сам не стал ею? Большой вопрос без ответа.

Edited at 2014-09-22 07:04 pm (UTC)
Re: Это бывает совсем не так
Можно ли простотой отразить бесконечность,

Современное человечество лишь этим и занимается, но это ведет не к его бесконечному существованию, а напротив - к гибели.

если ты сам не стал ею?

Если ты этого не понял, того, что ты бесконечность?!