skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого) (skeptimist) wrote,
skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого)
skeptimist

Category:

Октябрьская революция в контексте поиска новых смыслов



Кто из историков только ни высказывался о революции. И аналитики были. Однако не было альтернативщиков, среди которых особо выделяется С. Переслегин.

В середине 1960-х годов Артур Кларк написал: «Пат был не очень сведущ в земной истории; подобно большинству селенитов, он считал, что до 8 ноября 1967 года, когда русские столь эффектно отпраздновали пятидесятилетие своей революции, вообще не было великих событий».

Сейчас Революции исполняется сто лет. Это не станет национальным праздником. Президент не произнесет речь, не будет салюта и военного парада, не состоится и космических запусков. Октябрьскую Революцию в наше время не любят.

Ее считают «результатом предательства», «болезнью русского общества», кровавым русским бунтом, «бессмысленным и беспощадным», «выходом России из мирового исторического процесса», причиной всех бед и неудач России в ХХ столетии.

Но вне контекста этой революции невозможно понять ни современную Россию, ни современную Европу.

Мой интерес к Октябрьской Революции вызван, прежде всего, работой над книгой, посвященной Первой Мировой войне. Русская революция, во многом, определила характер процессов перехода от войны к миру, а, тем самым, особенности эпохи 1920-х годов и конфигурацию следующей великой войны.

Многие проблемы 1914 и 1917 годов не разрешены до сих пор. Как тогда, так и сейчас, основной выбор, касающийся развития общества, определяется дилеммой: «Будущее – для всех, или Будущее – для (немногих) избранных»?В сущности, это вопрос кого следует, а кого не следует считать человеком.

Предлагаемые Вашему вниманию тезисы представляют собой мой личный взгляд на события 1917 – 1929 гг. в России и в мире. Вместе с тем, я должен отметить, что на их содержание значительное влияние оказали стратегические игры «Геостратег: революция», цикл которых был проведен проектной группой «Знаниевый Реактор» в 2017 году.

Сформулируем основные вопросы, касающиеся Октябрьской Революции, Гражданской войны и последующей советской истории:

Как Октябрьская революция связана с историей социал-демократического движения в России и в мире?

Каково было состояние России перед Первой Мировой войной?

Каково было состояние России в конце 1916 года?

Почему произошла февральская революция?

Почему произошла Октябрьская революция?

Почему именно большевикам удалось взять и удержать власть?

Что произошло бы в России (и с Россией), если бы Октябрьский переворот не состоялся или же был подавлен (или же большевики потерпели поражение в Гражданской войне)?

В чем содержание Гражданской войны?

Какое влияние Октябрьская революция оказала на мир 1920-х годов?

Какое влияние Октябрьская революция оказала на последующую историю?

I. Как Октябрьская революция связана с историей социал-демократического движения в России и в мире?

1. Современная критика Октябрьской Революции рассматривает ее, как нечто изолированное, специфически российское или даже специфически большевистское, «исключение из правил», «нарушение порядка вещей».

Однако большевизм был «мейнстримом» развития европейской социал-демократии на рубеже XIX – XX веков.

Социал-демократия конца XIX – начала XX веков ставила перед собой следующие задачи: завоевание политической власти рабочим классом, до этого – улучшение положения рабочего класса (реформы, прежде всего, ограничение максимальной продолжительности рабочего дня, которая все еще составляла 13 – 14 часов), борьба с колониализмом, борьба против войны.

Большевистская партия в годы, предшествующие Первой Мировой войне, отнюдь, не носила массового характера. Численность ее ощутимо менялась от года к году, поэтому цифры в источниках разнятся. На 1914 год «оценка сверху» составляет около 60 тысяч человек (скорее всего, вместе с меньшевиками, а также с польскими и финскими социал-демократами), «оценка снизу» - 30 тысяч человек. Партия имела 14 мест в Государственной Думе из 442. По количеству членов РСДРП уступала в России как левым буржуазным партиям (кадеты, октябристы), так и социалистам-революционерам, не говоря уже о монархистах, которых было, по крайней мере, в десять раз больше. Среди социал-демократических партий Европы большевики вообще «не смотрелись»: Германия – 1,068 тысяч человек (110 мест в Рейхстаге из 397, ведущая парламентская партия), Австрия – 326 тысяч человек (87 депутатских мест из 278), Франция 77 тысяч человек (102 места в парламенте из 601, третья по численности фракция) и т.д. Встает вопрос, каким же образом большевистская партия, эта ничтожная политическая сила, могла вести переговоры с генеральными штабами Германии и России, настаивать на своих формулировках резолюций на съездах II Интернационала и даже прямо вмешиваться в политическую борьбу внутри германской социал-демократии? Может быть, дело в том, что группа В.Ленина, единственная, сохраняла в предвоенные и военные годы четкую социал-демократическую позицию, и это давало ей право выступать от имени европейского рабочего класса?

2. Большевизм есть формат борьбы рабочего класса против демократической политической системы буржуазного государства.

Демократия может опираться на ресурсы всех, но будущее она строит для избранных.

Демократическая система – это, прежде всего, исполнение определенного функционала. Если этот функционал прописан плохо, система оказывается недееспособной: парламент разбивается на несчетное число фракций, не способных договориться ни по какому поводу, решения либо не принимаются вообще, либо принимаются в обход представительной власти. Если функционал четко определен, система работает, но перестает зависеть от результатов голосования. В конечном итоге оказывается, что избиратель голосует не за человека и его позицию, не за стратегическую программу, а за медиа-образ одной из легитимных политических партий.

Социал-демократия всегда выступала за сочетание парламентских и непарламентских методов борьбы. В буржуазных парламентах начали появляться социал-демократические фракции, влияние левых партий росло, они превратились в парламентскую силу. С неизбежностью в какой-то момент должен был встать вопрос о включении социал-демократов в правительство.

В начале своей истории II Интернационал резко выступал против такого «сотрудничества с буржуазией». Но к рубежу веков опыт парламентской деятельности у социал-демократов был уже очень значительным. Хотели они того или не хотели, но они уже были включены в цепочку личных, деловых, политических и экономических связей с буржуазными партиями. Они стали частью демократического функционала. В этих условиях отказаться от вхождения в правительства означало признать бессмысленность всей предшествующей деятельности. А таким партиям, как СДПГ (и их лидерам) было, что терять «кроме своих цепей». И как-то само собой «крайним средством» борьбы рабочих становится теперь всеобщая забастовка. О вооруженном восстании говорить, отныне, не принято.

Что же касается социал-демократов, вошедших в буржуазные правительства, то я с удовольствием процитирую А. Извольского: они «научились благоразумию при исполнении властных полномочий».

В 1907 году происходит 7-й конгресс II Интернационала. Неожиданно на нем значительную роль играет В.Ленин. Он вносит в резолюцию о профсоюзах осуждение идеи классового сотрудничества. Он практически навязывает Бебелю антивоенную резолюцию. Эта резолюция требует голосовать против военных кредитов, использовать военный кризис для борьбы с капиталистическим обществом, вести антивоенную пропаганду, готовить на случай угрозы войны всеобщую забастовку. Но к концу 1900-х годов проблема уже была не столько в тактике революционной борьбы, сколько в страхе лидеров социал-демократии, что их примут за анархистов. От идеи вооруженного восстания рабочих отказались почти сразу, но и концепция «всеобщей забастовки» постепенно теряла легитимность.В.Либкнехт называет ее «всеобщей глупостью».

Кроме того, такую забастовку нужно было всерьез готовить, а это могло отвлечь социал-демократов от реальной политической борьбы за места в парламенте.

3. Большевизм есть крайняя форма борьбы социал-демократии против анархизма.

Вторая половина XIX столетия ознаменована возникновением зачатков самосознания у необразованных (угнетенных) классов. Формируется два течения: анархисты (Прудон, Бакунин) и социал-демократы (Маркс, Бабель).

Социал-демократы отличались от анархистов, прежде всего, тем, что они верили в порядок и дисциплину. Соответственно, они создавали политические объединения, партии, союзы. Оба Интернационала были открытыми и вполне легитимными наднациональными организованностями, открыто заявляющими о борьбе с буржуазным строем и неизбежности победы социалистической революции.

4. Большевизм есть крайняя форма борьбы против мировой войны

В конце 1900-х ситуация в Европе приобретает теоретический интерес: оппортунисты типа Каутского довольно убедительно продемонстрировали, что модель Маркса неверна, по крайней мере, в отношении разорения среднего класса и обнищания трудящихся масс, но это – в отсутствие масштабной европейской войны. Такая война предсказывается Марксом, предсказывается Энгельсом и даже квалифицируется им, как «мировая». То есть, если экономический механизм роста социальной напряженности и не работает в Европе, исключая Россию, то военный, с очевидностью, работает.

Всеобщая стачка на случай войны непрерывно обсуждается, как обсуждается и знаменитый принцип «У пролетария нет Отчества». К страху полицейского преследования и запрещения партии примешивается еще один страх: если мы начнем всеобщую забастовку (и сорвем мобилизацию, хотя бы, только за счет паралича транспорта), а противник – нет, мы же сразу проиграем войну! По Ж.Геду: самые современные и развитые страны потерпят военное поражение от наиболее отсталых наций.

В резолюции Интернационала 1909 года всеобщая забастовка не упоминается, хотя говорится, что «война является врожденным свойством капитализма», тем не менее «интернационал не вправе предписывать в жесткой форме, какие именно действия рабочий класс должен предпринимать против милитаризма», хотя, конечно, нужно вести «неустанную агитацию», и, если война все же вспыхнет, принять «все меры для ее незамедлительного прекращения»…

Первого августа во Франции и Германии была объявлена мобилизация. Третьего числа СДПГ проголосовала в Рейхстаге за войну. 31 июля 1914 года удивительно вовремя для правящей элиты Франции был убит Ж.Жорес. После его смерти французские социал-демократы поддержали правительство.

К весне 1915 года закончилось Генеральное сражение Первой Мировой. Уже погибло с обеих сторон 1.740.000 человек, в основном, конечно, трудящихся, уже стал намечаться «поворот к империалистическому миру», а социалисты стран Антанты в Лондоне и Центрального Союза в Вене приняли очередные резолюции о войне до победного конца.

В конце июля – начале августа 1914 года только российская социал-демократия осудила войну, как империалистическую и захватническую, и выдвинула известный лозунг «Мир без аннексий и контрибуций». Позднее меньшевики, частью, перешли на оборонческие позиции. Большевики стояли на своем до Революции.

Они идут еще дальше и повторяют резолюции ранних конгрессов Интернационала о преобразовании империалистической войны в гражданскую, то есть, они переводят в практическую плоскость вопрос о пролетарской революции.

В 1914 году «пролетарии всех стран» охотно шли в армию и убивали друг друга на полях сражений. Но уже годом позже настроение людей по обе стороны линий фронта радикально изменилось.

Оказалось, что модель Маркса работает. Первая Мировая война быстро привела к деградации среднего класса (прежде всего, из-за катастрофической инфляции). Падал уровень жизни населения. Во Франции семьи солдат влачили полуголодное существование. В Германии господствовал «организованный голод». Зимой 1916 – 1917 гг., известной как брюквенная зима, в Германии умерло от голода до 700.000 человек.

В 1915 году во Франции было 98 стачек с участием 9.500 человек – капля в море. Но уже на следующий год происходит 691 забастовка с участием 294 тысяч человек.

Весной и летом 1917 года во Франции происходят беспорядки в 75 полках, 23 батальонах и 12 артиллерийских полках. Это – революционная ситуация, но у французских рабочих нет руководства – и профсоюзные лидеры, и социал-демократы выступают единым фронтом с правительством.

Шовинистическое единение «верхов» и «низов» закончилось сразу после Генерального сражения. Окопная реальность – и в еще большей степени письма из дома – убедительно демонстрировали русским, немецким, австрийским, французским пролетариям, что у них и в самом деле нет Отечества.

И здесь выясняется, что только большевики с самого начала, с августа 1914 года, последовательно выполняли программные документы европейской социал-демократии. Позиция В.Ленина четка: российские социалисты должны бороться против своего государства и своего правительства в империалистической, захватнической, несправедливой войне, невзирая на позицию германской и австрийской социал-демократии. В.Ленин и партия большевиков во время войны 1914 – 1918 года не изобретали ничего нового, они просто претворяли в жизнь политику, изложенную, отчасти в Эрфуртской программе, отчасти в резолюциях IIИнтернационала.

Россия не только первой вышла из мировой войны. Она выполнила все обязательства великороссов по II Интернационалу, в том числе предоставила независимость Польше и Финляндии (что всегда рассматривалось европейскими социал-демократами, как одно из базовых требований к Российской Империи). Она инициировала революции в Германии и Венгрии. Она создала совершенно иную ситуацию на мировой шахматной доске: влияние советской России, а затем Советского Союза на международное левое движение неизмеримо возросло, что было конвертировано в создание III, Коммунистического, Интернационала.

«Во II, социалистическом Интернационале, ведущая роль была у немцев. В Третьем она неминуемо была у русских: они были единственной коммунистической партией, которая в своей стране (к сожалению, не в той стране) победила и теперь должна научить других побеждать».

Большевики выполнили в 1917 году стратегическую задачу, поставленную в «Коммунистическом манифесте» К.Маркса.

II. Каково было состояние России перед Первой Мировой войной?

5. Николай II был очень неудачливым царем. Императору могли простить Ходынку, несмотря на человеческие жертвы и, что важнее, зловещее предзнаменование: «Кто начал царствовать – Ходынкой, тот кончит – встав на эшафот» - написал К.Бальмонт. Простили бы и «9-е января», или списали на «дурных советников и плохих бояр». Но Русско-Японская война стала несомненным поражением. Поражением позорным, нанесенным третьестепенной на тот момент азиатской державой, с которой Россия всегда разговаривала только с позиции силы. Ситуация была хуже, чем в 1856 году, после Крымской войны. Все-таки тогда Россия воевала с коалицией сильнейших европейских государств, продержалась три года, получила, в общем и целом, пристойный мир. Да и на фоне тяжелого поражения все-таки были и значимые победы: Синоп, Петропавловск, Карс, Соловецкие острова. Севастополь оборонялся 339 дней, был полностью разрушен и оставлен неприятелю, но не сдан – обороняющие его войска не капитулировали, а отошли на северную сторону Севастополя, чему противник не смог воспрепятствовать.

Вызывает уважение и поведение Николая I. Император принял вину за поражение на себя и очень вовремя умер (по официальной версии от гриппа, осложненного пневмонией, в действительности, вероятно, это было самоубийство), сказав наследнику: «Прощай, Сашка, я оставляю тебе Россию в дурном порядке…».

Поражение 1904 – 1905 годов объективно было очень неприятным. Россия лишилась территории (половина Сахалина, Квантунский полуостров), военно-морской базы Порт-Артур, практически целиком потеряла свой военно-морской флот (потоплены или переданы врагу 14 эскадренных броненосцев, 3 броненосца береговой обороны, 5 броненосных крейсеров, 5 бронепалубных крейсеров, 7 легких крейсеров, 22 миноносца, 2 минных заградителя, 6 канонерских лодок, не считая интернированных кораблей, которые позже были возвращены России; для сравнения, Япония потеряла в этой войне 2 броненосца, 2 легких и 3 вспомогательных крейсера, 4 канонерские лодки и 2 миноносца, при этом она взяла в плен или подняла в Порт-Артуре и отремонтировала 6 броненосцев, 2 броненосца береговой обороны, 4 крейсера и 2 миноносца).

Поражение привело к утрате единственной внятной российской внешнеполитической проектности данного исторического периода – «Желтороссии». Резко ухудшились позиции России в «Большой Игре» с англичанами на Дальнем и Среднем Востоке.

Но, наверное, самым неприятным итогом войны было осознание полной недееспособности правительства страны, военного и морского руководства. По крайней мере, с 1895 года было ясно, что российская политика на Дальнем Востоке ведет к столкновению с Японией. Этот риск учитывался, однако, почему-то считалось, что сроки начала войны выбирает Россия. В 1895 японцы приняли судостроительную программу «Настойчивость и решимость», рассчитанную на восемь лет. Россия ответила аналогичной программой, но со сроком готовности не к 1902, а к 1905 году, и морское ведомство было почему-то весьма удивлено началом войны в январе 1904 года.

На фоне подобной нераспорядительности остальное уже не имеет принципиального значения.

6. Экономическое положение России было не катастрофическим, но, отнюдь, не блестящим:

Выплавка чугуна и стали (то есть, параметр, оценивающий реальное развитие индустриального сектора экономики): Россия – 8,5 миллионов тонн против 63,3 у США, 32,5 у Германии, 17,7 у Великобритании (без колоний). Добыча угля – Россия 36 миллионов тонн, США – 517, Великобритания 292, Германия 277. Национальное богатство США – 200 миллиардов долларов, Россия – 58. А если считать национальный доход на душу населения (то есть, в сущности, производительность труда) все совсем плохо: США – 351 доллар, Англия 237, Франция 183, Германия 154, а Россия 43 доллара. Доля США в мировом производстве – 35,8%, Великобритании – 14,0, Германии – 15,7. А Россия? 5,3%. И это цифры на 1910 год, когда страна находилась на подъеме, и положение дел, в общем и целом, улучшалось.

Страна настоятельно нуждалась в преодолении ее традиционных «трех отсталостей»: технологической, инфраструктурной и концептуальной.

III. Каково было состояние России в конце 1916 года?

7. Вопрос о мире носил ключевой характер. Вместе с тем, он был и самым болезненным. Даже «мир без аннексий и контрибуций» означал полную бессмысленность понесенных страной жертв и банкротство национальной предвоенной политики. Но по всему выходило, что России придется еще и заплатить за мир, а это было совершенно неприемлемо.

Все понимают, что вариантов, в общем-то, нет: армия отказалась воевать. Но никто не хочет брать на себя ответственность за национальный позор и, кстати, автоматическое денонсирование ряда дипломатических соглашений. В военном руководстве начинается эпидемия двоемыслия: генералы докладывают Временному Правительству, что армия разложилась и утратила боеспособность, при этом выступают против мира с Германией. Все надеются, что решительный шаг к миру сделает кто-то другой, не они.

Летом 1917 года Временное Правительство попыталось организовать наступление на Юго-Западном фронте. Оно закончилось полной катастрофой: последние боеспособные части (ударные батальоны) понесли потери при прорыве неприятельского фронта, а остальные части бежали «производя величайшие зверства» над собственными офицерами и мирным населением. Мир не заключен, но с 19 июля 1917 года русская армия, как организованная боевая сила, прекратила существование.

В источниках самой разной идеологической направленности разложение русской армии в 1917 году связывается с большевистской пропагандой. Однако, большевики были сравнительно небольшой по численности партией (напомним, на 1914 год их было около 30 тысяч человек – это их весь «кадровый состав», способный вести пропаганду во враждебном окружении). На фронте на 1 мая 1917 года находилось 6,7527 миллионов военнослужащих, из них 136,6 тысяч офицеров. Еще 1,4 миллиона солдат и офицеров были в составе тыловых формирований. Таким образом, каждому кадровому большевику требовалось «распропагандировать» до открытого неповиновения, дезертирства, стрельбы по своим наступающим частям и расстрелов собственных офицеров 270 военнослужащих. А ведь им еще нужно было организовывать забастовки на заводах, заниматься пропагандой на селе, завоевывать или захватывать большинство в Советах, вести переговоры с русским и германским штабами…

Пропаганда, конечно, имела место, но главной причиной разложения армии были огромные потери, не компенсирующиеся никакими значимыми, понятными войскам результатами, ощущение полной бессмысленности и безнадежности войны, крайней усталости от нее. Вероятно, решающим фактором было продолжение наступления А.Брусилова летом и осенью 1916 года.

IV. Почему произошла февральская революция?

V. Почему произошла Октябрьская революция?

VI. Почему именно большевикам удалось взять и удержать власть?

Эти три вопроса объединим вместе.

8. Версий реальной победы России в войне на начало 1917 года уже нет – соответствующие развилки (Реальность Николая II) пройдены до начала Карпатской операции, то есть до 2 мая 1915 года.

Россия ни при каких обстоятельствах не может получить мир, лучший довоенного.

Это означает, что Февраль неизбежен. Прежде всего, смена неудачливого или неадекватного монарха отвечает российским традициям, а Николай оказался и неудачлив, и неадекватен. Далее, на посту главнокомандующего он представлял опасность для страны. Наконец, он полностью потерял поддержку в армии и обществе. За его отстранение от власти выступали все командующие фронтами, все начальники фронтовых штабов, генеральный штаб, промышленники, финансисты, интеллигенция, не говоря уже о многочисленных «левых» группах. Разговоры о том, что заговор носил верхушечный характер и был «предательством», что армия и офицеры сплотились бы вокруг своего монарха, опровергаются одним очень простым фактом: в армии не произошло ни одного выступления в поддержку Николая II или, хотя бы, его сына.

«Командующий Кавказским фронтом великий князь Николай Николаевич Государю Императору.

Генерал-адъютант Алексеев сообщает мне создавшуюся небывало роковую обстановку и просит меня поддержать его мнение, что победоносный конец войны, столь необходимый для блага и будущности России и спасения династии, вызывает ПРИНЯТИЕ СВЕРХМЕРЫ. Я, как верноподданный, считаю, по долгу присяги и по духу присяги, необходимым КОЛЕНОПРЕКЛОНЕННО МОЛИТЬ Ваше Императорское Величество спасти Россию и Вашего Наследника, зная чувство святой любви Вашей к России и к нему. Осенив себя крестным знамением, ПЕРЕДАЙТЕ ЕМУ ВАШЕ НАСЛЕДИЕ. ДРУГОГО ВЫХОДА НЕТ. Как никогда в жизни, с особо горячею молитвою молю Бога подкрепить и направить вас. Генерал-адъютант НИКОЛАЙ.

Командующий Юго-Западным фронтом генерал-адъютант Брусилов А. А. генерал-адъютанту Рузскому Н. В.

Прошу вас доложить Государю Императору мою всеподданнейшую просьбу, основанную на моей, любви и преданности к Родине и царскому престолу, что в данную минуту ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСХОД, могущий спасти положение и дать возможность дальше бороться с внешним врагом, без чего Россия пропадет, — ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ПРЕСТОЛА в пользу Государя Наследника Цесаревича при регентстве Великого Князя Михаила Александровича. Другого исхода нет, но необходимо спешить, дабы разгоревшийся и принявший большие размеры народный пожар был скорее потушен, иначе он повлечет за собою неисчислимое катастрофическое последствие. Этим актом будет спасена и сама династия, в лице законного наследника. Генерал-адъютант БРУСИЛОВ.

Командующий Западным фронтом генерал-адъютант Эверт А. Е. Государю Императору.

Ваше Императорское Величество! Начальник штаба Вашего Величества передал мне обстановку, создавшуюся в Петрограде, Царском Селе, Балтийском море и Москве и результат переговоров генерал-адъютанта Рузского с председателем Гос. думы. Ваше Величество, на армию в настоящем её составе рассчитывать при подавлении внутренних беспорядков нельзя. Её можно удержать лишь именем спасения России от несомненного порабощения злейшим врагом родины при невозможности вести дальнейшую борьбу. Я принимаю все меры к тому, чтобы сведения о настоящем положении дел в столицах не проникали в армию, дабы оберечь её от несомненных волнений. Средств прекратить революцию в столицах нет никаких. Необходимо немедленное решение, которое могло бы привести к прекращению беспорядков и к сохранению армии для борьбы против врага. При создавшейся обстановке, не находя иного выхода, безгранично преданный Вашему Величеству верноподданный умоляет Ваше Величество, во имя спасения родины и династии, ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ, СОГЛАСОВАННОЕ С ЗАЯВЛЕНИЕМ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ, выраженным им генерал-адъютанту Рузскому, как единственное, видимо способное, прекратить революцию и спасти Россию от ужасов анархии. Генерал-адъютант ЭВЕРТ.

Командующий Румынским фронтом генерал от кавалерии Сахаров В. В. генерал-адъютанту Рузскому Н. В.

Генерал-адъютант Алексеев передал мне преступный и возмутительный ответ председателя Государственной думы Вам на высокомилостивое решение Государя Императора даровать стране ответственное министерство и пригласить главнокомандующих доложить Его Величеству через Вас о решении данного вопроса в зависимости от создавшегося положения. Горячая любовь моя к Его Величеству не допускает душе моей мириться с возможностью осуществления гнусного предложения, переданного Вам председателем Гос. думы. Я уверен, что не русский народ, никогда не касавшийся Царя своего, задумал это злодейство, а разбойничья кучка людей, именуемая Государственной думой, предательски воспользовалась удобной минутой для проведения своих преступных Целей. Я уверен, что армии фронта непоколебимо встали бы за своего державного вождя, если бы не были призваны к защите родины от врага внешнего и если бы не были в руках тех же государственных преступников, захвативших в свои руки источники жизни армии. Таковы движения сердца и души. Переходя же к логике разума и учтя создавшуюся безысходность положения, я, непоколебимо верноподданный Его Величества, рыдая, вынужден сказать, что, пожалуй, наиболее безболезненным выходом для страны и для сохранения возможности биться с внешним врагом, является решение пойти навстречу уже высказанным условиям, дабы промедление не дало пищу к предъявлению дальнейших, ещё гнуснейших притязаний. Яссы. 2 марта. № 03317. Генерал Сахаров.

Командующий Северным фронтом генерал-адъютант Рузский Н. В. никаких телеграмм не посылал, так как во время событий царь сам находился в штабе Северного фронта. Устно высказывался за отречение.

Вице-адмирал Непенин А. И. генерал-адъютанту Рузскому Н. В.

С огромным трудом удерживаю в повиновении флот и вверенные войска. В Ревеле положение критическое, но не теряю ещё надежды его удержать. Всеподданнейше присоединяюсь к ходатайствам Вел. Кн. Николая Николаевича и главнокомандующих фронтами о немедленном принятии решения, формулированного председателем Гос. думы. Если решение не будет принято в течение ближайших часов, то это повлечёт за собой катастрофу с неисчислимыми бедствиями для нашей родины. 21 ч. 40 м. 2 марта. Вице-адмирал Непенин.

9. Итак, Февраль произошел, Государь отрекся, власть перешла к Временному Правительству. Вариант, при котором одна из легитимных партий выполняет «программу-минимум», то есть выводит Россию из войны, решает вопрос о земле, и предоставляет независимость Польше и Финляндии, мы не рассматриваем. Во-первых, это ничего не меняет, кроме названий. Ну, были бы в российской истории какие-нибудь «прогрессисты» вместо «большевиков». Во-вторых, если говорить о конкретных партиях и возглавляющих их политиках, то кадеты не могли пойти на мир из-за позиции П.Милюкова, октябристы – из-за позиции А.Гучкова, эсеры – из-за неумения быстро договариваться, хотя бы, между собой.

10. Наивно считать, что партия Ленина могла устроить государственный переворот: захватить и, затем, удерживать власть,- в одиночку, без значимой социальной поддержки – причем, не только «снизу», но и, прежде всего, «сверху», со стороны военной, инженерной, промышленной элиты страны. Гораздо правдоподобнее точка зрения, согласно которой Октябрьский переворот – результат сложных многосторонних договоренностей, в системе которых большевики были только одной из многих политических сил, имеющих намерение обустроить Россию.

Я полагаю, что Октябрьские события 1917 года носили проектный характер.

Выделяется две проектные линии: «германская» и «российская».

а) «Германская линия»: В.Ленин договаривается с германским Генеральным штабом и вступает с ним в союз, целью которого является скорейший выход России из войны.

«Ленин никогда не был немецким агентом. Но с прибытием в Россию он безнадежно вошел в целевой союз с Германской империей; целевой союз, в котором конечные цели обеих партнеров отличались друг от друга, как небо и земля – Ленин желал мировой революции, включая революцию против кайзеровского рейха, его германские партнеры жаждали победы и европейского господства этого кайзеровского рейха».

И кто оказался прав?

Весной 1918 года немцы получили в Брест-Литовске все, чего хотели, и даже несколько больше: мир с возможностью сосредоточить превосходящие силы на Западном фронте, территории «по списку», демобилизация российской армии и флота, 6 миллиардов марок военных репараций плюс 500 миллионов золотых рублей компенсации убытков, понесенных Германией в ходе революции и так далее, вплоть до восстановления таможенных тарифом 1904 года. Но уже через восемь месяцев в Германии происходит революция, причем с очевидным русским влиянием. Еще через два дня Рейх капитулирует, а 13 ноября 1918 года ВЦИК денонсирует Брестский мир.

Большевики выиграли исключительно сложную политическую игру у Э.Людендорфа и М.Гофмана, пойдя на две колоссальные жертвы: сама договоренность с Германией и Брестский мир, против которого выступила не только вся Россия, но и почти все соратники В.Ленина.

Но эта линия, взятая, как целое, должна рассматриваться, как жертва совершенно иного масштаба и неизмеримо более сложная: Ленин пожертвовал интересами России во имя мирового и, прежде всего, европейского пролетариата.

Этого не могут простить ему нынешние патриоты, да и либералы, все еще стоящие на позициях поддержки Антанты в Первой Мировой войне. Однако я не случайно употребил шахматный термин «пожертвовал».

«Жертва», ведь, предполагает получение последующей выгоды.

Может быть, В.Ленин в 1917 году действительно ждал «мировой революции» и возможности завершить шахматным матом партию против прежнего порядка. Но, как реальный политик, он отлично понимал, что варианты всегда возможны. И если буржуазный строй в Европе удержится, как это и произошло в текущей Реальности, нужно было понять, как отыграть пожертвованный материал. И вот здесь появляется другой союзник ВКП (б).

Генеральный Штаб Российской Империи.

б) Российская линия:

Стратегический анализ показывает удивительную непрерывность разрывов русской истории. Каждое столетие Россия пытается решать и, обычно, успешно решает одни и те же задачи. Во-первых, обеспечение независимости страны (от Запада). Это предполагает преодоление «трех отсталостей»: технологической, инфраструктурной и концептуальной. Во-вторых, обеспечение легитимности власти. Русский народ представляет собой, конечно, условное понятие, но он принимает только деятелей, и легитимность их определяется только успехом. Успехом считаются (в нисходящем порядке) военные победы и присоединение территории, реализация глобальных проектов, содержательное управление национальными балансами, то есть поддержание равновесия между многими российскими экономико-политическими укладами.

Генеральный Штаб правильно оценивает опасность возникновения общеевропейской войны. И у него возникает естественный план – любой ценой, не взирая ни на какие трудности хорошо подготовиться к этой войне и быстро выиграть ее. Слово «быстро» – ключевое. Не просто оказаться на стороне победителей, а одержать победу, настолько сокрушительную, чтобы разинули рот и, на всякий случай, подальше отошли от «русского медведя» не только противники, но и союзники. И не помешали бы ограбить побежденных Германию и Австро-Венгрию до нитки, чтобы получить ресурсы на модернизацию и промышленную революцию.

Пока что, цели российского Генштаба и партии большевиков кардинально расходятся. Генштабу нужна война, вернее, он воспринимает войну с Германией, как данность, неизбежность. Социал-демократы выступают за мир. Генштабу нужна сокрушительная победа. Большевики ставят на поражение своего правительства в империалистической войне.

В.Ленин был уверен в успехе мировой революции, которая начнется в России и далее охватит сначала Германию, а потом Европу и весь мир, но он был обязан считаться с возможностью, что такой революции не произойдет. В таком случае судьба пролетарской России становилась крайне важной.

Руководство Генерального Штаба делало все возможное для победы в мировой войне, но оно было обязано учитывать возможность поражения или неполного успеха, ставящего Россию в зависимость пусть не от противника, так от союзников. В таком случае нужна была сила, готовая осуществить промышленную революцию за счет внутренних ресурсов.

И вот здесь, неожиданно, противоположности сходятся.

Партия большевиков конструктивна и готова к осуществлению промышленной, технологической, научной, образовательной революции за счет одних только внутренних ресурсов. Кстати, именно в этой логике следует понимать знаменитое ленинское: «Есть такая партия».


(продолжение)

Tags: мифы России, мифы СССР, революция
Subscribe
promo skeptimist август 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments