мифоистория

Россия: Большой белый террор



Блогер "komandante_07" предлагает материалы по Большому белому террору под названием "Россия, которую мы потеряли". О Белом Терроре. Часть первая. ГВР.

«На белый террор жизнь заставила ответить красным террором»</b>
М. Лацис, чекист.



В современной истории наблюдается процесс пересмотра трактовки Гражданской войны, при которой страдает объективность и фактическая сторона. «Красный террор» изучается с большим пристрастием и размахом, а «белый террор» сознательно замалчивается и даже объявляется некоторыми историками фальсификацией большевиков. При этом этими гражданами совершенно забывается то обстоятельство, что в архивах до сих пор хранятся документы белогвардейских контрразведок, военно-полевых судов, атаманской канцелярии и других исторических актов, зафиксировавших сведения о судьбе «красных», попавших в их «крепкие объятия». Кроме того, картина всеобщего взаимного истребления отложилась в многочисленных воспоминаниях очевидцев тех лет.
Гражданская война вызывала в людях звериные инстинкты, учила ненавидеть, убивать и мстить. Белогвардейцы, прошедшие ад Первой Мировой войны и двух кровавых революций, потерявшие свои дома, семьи, были людьми с исковерканными душами и изломанными судьбами они вели войну на истребление. Культура и воспитание, религиозные основы личности отошли на второй план. «Большевиками» назывались все инакомыслящие. Военно-полевые суды, контрразведка белых питали особую ненависть к большевикам, и приговоры были, как правило, смертными, а смерть - не легкой.

Тут нужно еще отметить, что Октябрьская Революция, ну или переворот если кому то угодно, изначально была пожалуй одной из самых бескровных в ряду подобных событий. Ни один член Учредительного Собрания не был арестован, министры - капиталисты и генералы массово отпускались под их честное слово не вредить в дальнейшем Советской Власти, на все четыре стороны. Надо ли говорить о том - что незамедлительно после этого, о данном клятвенно обещании - этими господами было забыто чуть быстрее чем мгновенно.

И все заверте...


НАЧАЛО

Согласно общепризнанной точке зрения, первые акции «белого террора» отмечались во время антибольшевистского Ярославского восстания в июле 1918 года. В том же 1918 году антибольшевистским Комитетом членов Учредительного собрания были созданы первые карательные органы и приняты репрессивные меры: в августе созданы Чрезвычайный суд, Министерство охраны государственного порядка и его чрезвычайная часть, в сентябре введена смертная казнь, в октябре установлено военное положение и на всей подконтрольной территории введены военно-полевые суды. Министерство охраны государственного порядка возглавил Е. Ф. Роговский. Были арестованы и заключены в тюрьмы около 20 тысяч человек.



Некоторые считают датой первого акта белого террора 28 октября 1917 г., командующий московским военным округом К. И. Рябцев предложил комиссару по выдаче оружия О. М. Берзину сдать занятый ранее большевиками Кремль, ссылаясь на то, что город уже в его руках, а ВРК якобы арестован. Согласившись, Берзин открыл ворота, и юнкера расстреляли находившихся там безоружных солдат 56-го запасного полка. Было убито, по разным данным советских и российских историков, около 500 человек.

ТЕРРОР

"Россия, которую мы потеряли ..."

" ... Отпуская офицерский батальон из Новочеркасска, Корнилов напутствовал его словами, в которых выразился точный его взгляд на большевизм. Он сказал: «Не берите мне этих негодяев в плен! Чем больше террора, тем больше будет с ними победы!»"
В. Ж. Цветков

"... Взятые в плен, после получения сведений о действиях большевиков, расстреливались комендантским отрядом. Офицеры комендантского отряда в конце похода были совсем больными людьми, до того они изнервничались. У Корвин-Круковского появилась какая-то особая болезненная жестокость. На офицерах комендантского отряда лежала тяжёлая обязанность расстреливать большевиков, но, к сожалению, я знал много случаев, когда под влиянием ненависти к большевикам, офицеры брали на себя обязанности добровольно расстреливать взятых в плен."
Н. Н. Богданов — участник «Ледяного похода»



За 1918 год при «белой» власти на северной территории с населением около 400 тыс. человек в архангельскую тюрьму были отправлены 38 тысяч арестованных, из них около 8 тысяч было расстреляно, более тысячи умерло от побоев и болезней.

«Рабочих арестовывать запрещаю, а приказываю расстреливать или вешать; Приказываю всех арестованных рабочих повесить на главной улице и не снимать три дня»
Из приказов красновского есаула коменданта Макеевского района от 10 ноября 1918 г.

Всего в 22 губерниях Центральной России контрреволюционерами в июле 1918 года был уничтожен 4141 советский работник. По неполным данным, за последние 7 месяцев 1918 года на территории 13 губерний белогвардейцы расстреляли 22 780 человек, а общее количество жертв «кулацких» восстаний в Советской республике превысило к сентябрю 1918 года 15 тысяч человек.

После захвата чехословаками Челябинска 26 мая 1918 г. все члены местного Совета были арестованы и расстреляны. После захвата Пензы в плен к чехословакам попало около 250 красноармейцев-чехословаков, большинство которых вскоре было убито. Все члены местного совета (20 человек) были расстреляны и после захвата 30 мая Петропавловска.

8 июня войсками Чехословацкого корпуса была взята Самара, после чего в тот же день ими было расстреляно 100 красноармейцев и 50 рабочих. Всего в первые дни после взятия города ими было убито не менее 300 человек. Проводятся и массовые аресты. К 15 июня в Самаре число заключённых достигло 1680 человек, к началу августа — более 2 тысяч. Кроме того, часть арестованных из Самары была вывезена в другие города. Так, в Бузулуке в августе их количество достигло 500, в Хвалынске — 700, в Сызрани — 600 человек.

В Альняшинской волости Осинского уезда с 10 сентября по 10 декабря было расстреляно 350 коммунистов, красноармейцев и членов их семей; на станции Сусанна — 46 родственников красноармейцев и советских работников. Террор сразу же принял массовый характер. Центральное областное бюро профсоюзов Урала в августе 1918 г. заявляло: «Вот уже второй месяц идет со дня занятия Екатеринбурга и части Урала войсками Временного сибирского правительства и войсками чехословаков, и второй месяц граждане не могут избавиться от кошмара беспричинных арестов, самосудов и расстрела без суда и следствия. Город Екатеринбург превращен в одну сплошную тюрьму, заполнены почти все здания, в большинстве невинно арестованными. Аресты, обыски и безответственная и бесконтрольная расправа с мирным населением Екатеринбурга и заводов Урала производятся как в Екатеринбурге, так и по заводам различными учреждениями и лицами, неизвестно какими выборными организациями, уполномоченными. Арестовывают все кому не лень, как то: военный контроль, комендатура, городские и районные комиссии, чешская контрразведка, военно-уполномоченные заводских, районов и различного рода должностные лица»


Самара, 8 июня 1918 г., день захвата города легионерами и комучевцами. В этот, первый же день были зверски, самосудом убиты председатель революционного трибунала Ф. И. Венцек, заведующий жилищным отделом горисполкома И. И. Штыркин, популярный пролетарский поэт и драматург, слесарь А. С. Конихин, рабочие-коммунисты Абас Алеев, Е. И. Бахмутов, И. Г. Тезиков, член агитаторской группы молодежи Я. М. Длуголенский, работник коллегии по формированию Красной Армии Шульц, красногвардейка Мария Вагнер и другие. Поплатился жизнью за попытку оказать помощь раненому красноармейцу рабочий П. Д. Романов. В этот же день расстреляно более 100 захваченных в плен красноармейцев и красногвардейцев. Вооруженные патрули по указаниям из толпы расстреливали заподозренных в большевизме лиц прямо на улице. В приказе № 3 Комуча предлагалось доставлять в штаб охраны города всех лиц, подозреваемых в участии в большевистском восстании, и тут же были арестованы «по подозрению в большевизме» 66 человек.

Симбирск, 26 июля 1918 г., предсмертное письмо И. В. Крылова, председателя ревтрибунала, из тюрьмы жене о детях: «Я люблю их безумно, но жизнь сложилась иначе». Он тоже был большевик, и не он один был в Симбирске расстрелян по должности и партийной принадлежности.
Казань была захвачена комучевцами и легионерами 6 августа 1918 г. Террор сразу же захлестнул город. П. Г. Смидович делился впечатлениями: «Это был поистине безудержный разгул победителей. Массовые расстрелы не только ответственных советских работников, но и всех, кого подозревали в признании советской власти, производились без суда, — и трупы валялись по целым дням на улице». А. Кузнецов, очевидец: «На Рыбнорядской улице, — вспоминал он, — я увидел и первые жертвы боя — славно погибших защитников этих баррикад. Первый — моряк, крепкий, сильный, широко раскинув руки, лежал на тротуаре. Он был весь изуродован. Кроме огнестрельных ран (белогвардейцы стреляли разрывными пулями), были штыковые и следы от ударов прикладом по голове. Часть лица вдавилась, отпечатав приклад. Ясно было видно, что раненых зверски добивали … Это было похоже на пир дикарей, справлявших тризну на трупах побежденных»



«Председатель Казанского Совета Шейнкман после перестрелки у вокзала вернулся в город и стал ночевать в госпитале. Когда после бурной, грозовой ночи отряды Учредительного собрания входили в город, Шейнкману предложили немедленно покинуть госпиталь. Он пошел в земскую больницу к знакомой. Квартира оказалась запертой. Он, повязав платком щеку, долго сидел на скамье. А в это время кто-то уже сбегал к эсерам и донес. Его повели через толпу врагов и сдали в штаб. Заключенный в камере написал на стене: „Сегодня меня расстреливают. Шейнкман“. Он оставил большое письмо маленькому сыну. Они уничтожили письмо. Его расстреливали на другой день, во дворе, на глазах арестованных и толпы. Он выкурил папироску и перед залпом бросил в лицо врагов грубые оскорбительные слова. На следующий день газеты учредиловцев сообщили о расстреле двух германских шпионов. Эсеры знали, что их было не двое, а больше, и что они были не шпионы». Луначарский подчеркивал, что учредиловцы не пощадили и члена Учредительного собрания М. Вахитова, потому что он был интернационалист. Луначарский А. В. Бывшие люди. М., 1922. С. 50–52. Донесли на Шейнкмана фельдшер больницы С. Фурсов и надзиратель больницы Г. Мокеев. Расстреляны чекистами 10 октября 1918 г. в Казани.

Террор свирепствовал и в уездах Казанской губернии. В селе Егоркино Чистопольского уезда комучевцы заставили группу заключенных рыть для себя могилы; после этого их расстреляли, среди них были работники волисполкома. Партийно-советских работников комучевцы расстреливали и в других уездах Казанской губернии: Вертинскую-Аросеву (мать писателя и дипломата) — в Спасском; X. Н. Хамзина — в Буинском; Е. П. Петровскую и С. С. Просвиркина — в Бугульминском; А. С. Фадеева — в Лаишевском. Самарский журналист Г. Лелевич привел в брошюре об «учредилке» выдержку из статьи «Правда о Казани», которую опубликовали меньшевики в уфимской газете «Голос рабочего» 10 октября 1918 г. Стремясь «оправдать» себя и «понять» причины комучевских поражений, они отмечали, что террор в Казани осуществляли «вооруженные люди с белыми повязками на руках, в военной форме. Отдельные группы их по каким-то спискам и указаниям хватали на улицах и в квартирах людей и на глазах толпы одним-двумя выстрелами кончали с ними. Достаточно было крика из толпы: „Вот комиссар, вот большевик“, как участь указанного была решена». Лелевич Г. В дни самарской учредилки. М., 1921. С. 19.



Агитатор Комуча из Бузулукского уезда В. Кондаков сообщал 26 августа 1918 г. о действиях карательного отряда капитана Вольских, который прибыл 26 августа 1918 г. в с. Утевка. Там по постановлению военно-полевого при отряде суда каратели пороли граждан и расстреляли бывшего председателя Совета С. М. Проживина и комиссара В. Пудовкина. «Подробности расстрела их, вернее способ расстрела, по словам очевидцев, отличались небывалой жестокостью. Так, например, труп Василия Пудовкина был изуродован, голова разбита, с вытекшим глазом, спина, бока носят явные следы ударов прикладом, руки до плеч буквально представляли кусок мяса с ободранной или обитой кожей, кроме того, на спине имелись 2–3 колотые штыковые раны. Характерное поведение добровольцев отряда при обыске в квартире В. Пудовкина — в сундуке были найдены две сорокарублевки „керенки“, которые были взяты со словами: „Комиссары много награбили“. Взято охотничье дробовое ружье. В силу сложившихся условий нашей государственной роковой необходимости момента, единичные жертвы, если таковые неизбежны, с ними можно мириться населению, но всякое издевательство над личностью, хотя бы и виновного, ненужная жестокость действуют на население хуже всякой большевистской агитации». // ГАРФ, ф. 671, оп. 1, д. 5, л. 10.

Регулярные расстрелы в Самаре и её окрестностях продолжались. 6 июля в Самаре после разгона собрания железнодорожников было расстреляно 20 человек. Из 75 человек самарского союза грузчиков 54 были расстреляны. Вблизи Самары в ходе подавления восстания крестьян в трёх волостях Бугурусланского уезда в июле 1918 года было расстреляно более 500 человек.

11 июня Комуч дал указание начальнику самарской тюрьмы: приготовить места на полторы тысячи человек. 26 июня в тюрьме находилось 1600 человек, из них 1200 пленных красноармейцев, а вскоре газеты сообщили, что тюрьма переполнена, заключенных стали переводить в бугурусланскую и уфимскую тюрьмы. А там их старались «разгрузить»: у моста через реку каждую ночь в час или в два производились расстрелы.



«Комитет действовал диктаторски, власть его была твердой… жестокой и страшной. Это диктовалось обстоятельствами гражданской войны. Взявши власть в таких условиях, мы должны были действовать, а не отступать перед кровью. И на нас много крови. Мы это глубоко сознаем. Мы не могли ее избежать в жестокой борьбе за демократию. Мы вынуждены были создать и ведомство охраны, на котором лежала охранная служба, та же чрезвычайка и едва ли не хуже»
В. К. Вольский, председатель самарского Комуча

Во взятом чехословаками 22 июля Симбирске было расстреляно около 400 человек. В Казани, захваченной войсками чехословаков в августе, менее чем за месяц было казнено более тысячи её жителей.

«С уходом большевиков, — сообщал генеральный консул США в Иркутске Э. Гаррис в начале июля 1918 г. в госдепартамент, — население Сибири снова приходит в себя. Вдоль всей линии сибирской железной дороги упрощенное правосудие определяет меру наказания командирам и комиссарам Красной гвардии. Австро-германские военнопленные, захваченные чехами с оружием в руках, расстреливаются, в то время как пленные красногвардейцы русской национальности передаются казакам и белогвардейцам с целью определения такого наказания, которого они заслуживают. До сих пор судьбой большинства комиссаров было повешение… Руководители Советов в деревнях получают по 20–25 ударов кнутом».

Общее количество жертв чехословаков и образованного после взятия ими Самары бывшими членами разогнанного большевиками Учредительного собрания правительства КОМУЧа летом-осенью 1918 г. на территории Поволжья И. С. Ратьковский оценивает количеством более 5 тысяч человек. Как отмечает историк, их жестокость часто не знала границ. Так, из 37 арестованных женщин, виновных лишь в захоронении трупов, которые Волга выбрасывала на берег, 16 было расстреляно, а остальные не были казнены только благодаря побегу, в ходе которого погибло ещё 7 женщин.

По мере поражений на фронте члены Комуча усилили репрессии. 18 сентября 1918 г. в Самаре был учрежден «Чрезвычайный суд» из представителей чехословаков, Народной армии, юстиции. Суд собирался по приказу командующего поволжским фронтом. В то время им был полковник В. О. Каппель (1883–1920). В положении о суде говорилось, что виновные приговариваются к смертной казни за восстание против властей, сопротивление их распоряжениям, нападение на военных, порчу средств связи и дорог, государственную измену, шпионаж, насильственное освобождение арестантов, призыв к уклонению от воинской службы и неподчинению властям, умышленный поджог и разбой, «злонамеренное» распространение ложных слухов, спекуляции. Число жертв этого суда неизвестно.

Вольнов писал с горечью о своей поездке через линию фронта в Самару летом 1918 г.: "Мы не раз встречали изнасилованных женщин и девушек. Мы видели женщин, до костей иссеченных казацкими нагайками. Мы проезжали мимо братских могил. В общей куче, в братских объятиях, там покоились солдаты обоих фронтов, дети, случайно попавшие под выстрелы, до смерти изломанные, измятые солдатами женщины."

При наступлении красных комучевцы эвакуировали тюрьмы в так называемых «эшелонах смерти». В первом поезде, отправленном в Иркутск из Самары, было 2700 человек, во втором из Уфы — 1503 человека в холодных товарных вагонах. В пути — голод, холод, расстрелы. Из самарского эшелона до конечного пункта добрались 725 человек, остальные погибли.



На Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке России в жестокости были замечены войска, подконтрольные разным казачьим атаманам: Б. В. Анненкову, А. И. Дутову, Г. М. Семёнову, И. П. Калмыкову, И. Н. Красильникову и другим. В следственном деле против атамана Анненкова, начатом в мае 1926 года, сохранились несколько тысяч показаний подвергшихся грабежам крестьян, родственников убитых его отрядом под девизом: «Нам нет никаких запрещений! С нами Бог и атаман Анненков, руби направо и налево!». 11 сентября 1918 года при подавлении крестьянского выступления в Славгородском уезде «гусары» Анненкова замучили и убили до 500 человек. В их числе были и 87 делегатов крестьянского съезда, которых по приказу Анненкова изрубили на площади Славгорода против народного дома и там же закопали в яму. Была сожжена дотла деревня Чёрный Дол, в которой располагался штаб восставших, расстреливались, бились и вешались на столбах даже жёны и дети крестьян. Девушек из Славгорода и его окрестностей привозили к поезду Анненкова, находившемуся на городской станции, насиловали, а затем расстреливали. По свидетельству очевидца Блохина, казни анненковцев отличались особой жестокостью: у жертв вырывались глаза, языки, вырезались полосы на спине, их закапывали живьём, привязывали к конским хвостам. В Семипалатинске Анненков угрожал расстрелять каждого пятого жителя города в случае отказа выплаты контрибуции.

" ... К нам иногда заходил член военно-полевого суда, офицер-петербуржец… Этот даже с известной гордостью повествовал о своих подвигах: когда выносили у него в суде смертный приговор, потирал от удовольствия свои выхоленные руки. Раз, когда приговорил к петле женщину, он прибежал ко мне, пьяный от радости.
- Наследство получили?
- Какое там! Первую. Вы понимаете, первую сегодня!.. Ночью вешать в тюрьме будут…
Помню его рассказ об интеллегенте-зеленом. Среди них попадались доктора, учителя, инженеры…
- Застукали его на слове "товарищ". Это он, милашка, мне говорит, когда пришли к нему с обыском. Товарищ, говорит, вам что тут надо? Добились, что он - организатор ихних шаек. Самый опасный тип. Правда, чтобы получить сознание, пришлось его слегка пожарить на вольном духу, как выражался когда-то мой повар. Сначала молчал: только скулы ворочаются; ну, потом, само собой сознался, когда пятки у него подрумянились на мангале... Удивительный аппарат этот самый мангал! Распорядились с ним после этого по историческому образцу, по системе английских кавалеров. Посреди станицы врыли столб; привязали его повыше; обвили вокруг черепа веревку, сквозь веревку просунули кол и - кругообразное вращение! Долго пришлось крутить. Сначала он не понимал, что с ним делают; но скоро догадался и вырваться пробовал. Не тут-то было. А толпа, - я приказал всю станицу согнать, для назидания, - смотрит и не понимает, то же самое. Однако и эти раскусили было - в бега, их в нагайки, остановили. Под конец солдаты отказались крутить; господа офицеры взялись. И вдруг слышим: кряк! - черепная коробка хряснула, и повис он, как тряпка. Зрелище поучительное".
А. Л. Литвин

"... Само убийство представляет картину настолько дикую и страшную, что трудно о ней говорить даже людям, видавшим немало ужасов и в прошлом, и в настоящем. Несчастных раздели, оставили лишь в одном белье: убийцам, очевидно, понадобились их одежды. Били всеми родами оружия, за исключением артиллерии: били прикладами, кололи штыками, рубили шашками, стреляли в них из винтовок и револьверов. При казни присутствовали не только исполнители, но также и зрители. На глазах этой публики Н.Фомину нанесли 13 ран, из которых лишь 2 огнестрельные. Ему, еще живому, шашками пытались отрубить руки, но шашки, по-видимому, были тупые, получились глубокие раны на плечах и под мышками. Мне трудно, тяжело теперь описывать, как мучили, издевались, пытали наших товарищей."
Виктория Куликова

"Приехавшие из отрядов дегенераты похваляются, что во время карательных экспедиций они отдавали большевиков на расправу китайцам, предварительно перерезав пленным сухожилия под коленями (“чтобы не убежали”); хвастаются также, что закапывали большевиков живыми, с устилом дна ямы внутренностями, выпущенными из закапываемых (“чтобы мягче было лежать”)."
Министр правительства Колчака барон Будберг



9 мая 1918 года после взятия казаками атамана Дутова села Александров-Гая было закопано заживо 96 взятых в плен красноармейцев. Всего в селе разными способами было казнено 675 человек. После захвата казачьим отрядом атамана Дутова 27 мая 1918 года Челябинска и Троицка, 3 июля Оренбурга в этих городах был установлен режим террора. В одной оренбургской тюрьме содержалось более 6 тысяч заключённых, из них около 500 были убиты в ходе допросов. В Челябинске дутовцами было расстреляно или вывезено в тюрьмы Сибири 9 тысяч человек. По сообщениям советской периодики, в Троицке дутовцами в первые недели после взятия города было расстреляно около 700 человек. В Илеке ими было уничтожено 400 человек. Такие массовые казни были характерны для казачьих войск Дутова. Приказом от 4 августа 1918 года Дутов ввёл на подконтрольных ему территориях смертную казнь за малейшее сопротивление властям, а также за уклонение от воинской службы. В одной только Уральской области в январе 1919 года казаками Дутова было убито 1050 человек. 3 апреля 1919 года казачий атаман приказал расстреливать и брать заложников при проявлении малейшей неблагонадёжности. В том же году в селе Сахарное дутовцами была сожжена больница вместе с 700 находившимися там больными тифом красноармейцами, уничтожена деревня Меглиус вместе с 65 её жителями.

Сподвижник атамана Семёнова генерал-майор Л. Ф. Власьевский на допросе 13 августа 1945 года свидетельствовал:

" ... Белоказачьи формирования атамана Семёнова приносили много несчастий населению. Они расстреливали заподозренных в чём-либо лиц, жгли деревни, грабили жителей, которые были замечены в каких-либо действиях или даже в нелояльном отношении к войскам Семёнова. Особенно отличились в этом дивизии барона Унгерна и генерала Тирбаха, имевших свои контрразведывательные службы. Но наибольшие зверства всё же чинили карательные отряды войсковых старшин Казанова и Фильшина, сотника Чистокина и другие, которые подчинялись штабу Семёнова."

Сам Семёнов также признавал на суде, что при проявлении сопротивления его войска сжигали деревни. Семёнов лично держал под контролем пытки в застенках, в ходе которых было убито до 6500 человек.

Наивысшего размаха «белый террор» достиг в Сибири в отношении крестьян в ходе карательных акций частей армий адмирала Колчака в районах действия партизан, в этих акциях использовались также отряды Чехословацкого корпуса.

"... Омск просто замер от ужаса. В то время, когда жены убитых товарищей день и ночь разыскивали в сибирских снегах их трупы, я продолжал мучительное свое сидение, не ведая, какой ужас творится за стенами гауптвахты. Убитых … было бесконечное множество, во всяком случае, не меньше 2500 человек. Целые возы трупов провозили по городу, как возят зимой бараньи и свиные туши. Пострадали главным образом солдаты местного гарнизона и рабочие…"
Д. Ф. Раков, в записке переданной на волю из тюрьмы.



"Начальникам военных отрядов, действующих в районе восстания:
1. При занятии селений, захваченных ранее разбойниками, требовать выдачи их главарей и вожаков; если этого не произойдёт, а достоверные сведения о наличии таковых имеются, — расстреливать десятого.
2. Селения, население которых встретит правительственные войска с оружием, сжигать; взрослое мужское население расстреливать поголовно; имущество, лошадей, повозки, хлеб и так далее отбирать в пользу казны.
Примечание. Всё отобранное должно быть проведено приказом по отряду…
6. Среди населения брать заложников, в случае действия односельчан, направленного против правительственных войск, заложников расстреливать беспощадно."
Из приказа губернатора Енисейской и части Иркутской губернии генерала С. Н. Розанова, особого уполномоченного Колчака в г. Красноярске от 27 марта 1919 года

«Осуществляя свои карательные задачи, Розанов действовал террором, обнаружив чрезвычайную личную жестокость… расстрелы и казни были беспощадны. Вдоль сибирской магистрали в тех местах, где мятежники своими нападениями прерывали полотно железной дороги, он для вразумления развешивал по телеграфным столбам трупы казненных зачинщиков. Проходящие экспрессы наблюдали эту картину, к которой все относились с философским безразличием. Целые деревни сжигались до основания»
Колчаковский министр Сукин о Розанове.



Приказ полковника Крейчего был аналогичен приказу Розанов, в нём говорилось о взятии заложников из числа жителей населенных пунктов расположенных в 20 верстной зоне от полотна железной дороги, их расстреле, сжигании подозрительных деревень, при совершении диверсий вызвавших крушение эшелонов и невыдаче виновных.

И. М. Майский писал о расстрелах в Казани: «… уже под вечер, пересекая центральную часть города, я был невольно увлечен людским потоком, стремительно несшимся куда-то в одном направлении. Оказалось, все бежали к какому-то большому четырехугольному двору, изнутри которого раздавались выстрелы. В щели забора можно было видеть, что делается во дворе. Там группами стояли пленные большевики: красноармейцы, рабочие, женщины — и против них — чешские солдаты с поднятыми винтовками. Раздавался залп, и пленные падали. На моих глазах были расстреляны две группы, человек по 15 в каждой. Больше я не мог выдержать. Охваченный возмущением, я бросился в социал-демократический комитет и стал требовать, чтобы немедленно же была послана депутация к военным властям с протестом против бессудных расстрелов. Члены комитета в ответ только развели руками.
— Мы уже посылали депутацию, — заявили они, — но все разговоры с военными оказались бесплодными. Чешское командование утверждает, что озлоблению солдат должен быть дан выход, иначе они взбунтуются… » Майский И. М. Демократическая контрреволюция. М. — Пг., 1923. С. 26–27.

"... Под защитой чехословацких штыков местные русские военные органы позволяют себе действия, перед которыми ужаснётся весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан целыми сотнями, расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадёжности составляют обычное явление, и ответственность за всё перед судом народов всего мира ложится на нас: почему мы, имея военную силу, не воспротивились этому беззаконию".
Политические руководители чехословацкого корпуса Б. Павлу и В. Гирса в официальном меморандуме союзникам в ноябре 1919 года.

В Екатеринбургской губернии, одной из 12 находившихся под контролем Колчака губерний, при Колчаке было расстреляно не менее 25 тысяч человек, перепорото около 10 % двухмиллионного населения. Пороли как мужчин, так и женщин и детей.

«Развесив на воротах Кустаная несколько сот человек, постреляв немного, мы перекинулись в деревню… — деревни Жаровка и Каргалинск были разделаны под орех, где за сочувствие большевизму пришлось расстрелять всех мужиков от 18-ти до 55-летнего возраста, после чего пустить „петуха“. Убедившись, что от Каргалинска осталось пепелище, мы пошли в церковь… Был страстной четверг. На второй день Пасхи эскадрон ротмистра Касимова вступил в богатое село Боровое. На улицах чувствовалось праздничное настроение. Мужики вывесили белые флаги и вышли с хлебом и солью. Запоров несколько баб, расстреляв по доносу два-три десятка мужиков, Касимов собирался покинуть Боровое, но его „излишняя мягкость“ была исправлена адъютантами начальника отряда, поручиками Умовым и Зыбиным. По их приказу была открыта по селу ружейная стрельба и часть села предана огню… Эти два поручика прославились исключительной жестокостью, и их имена не скоро забудет Кустанайский уезд».
Командир драгунского эскадрона, корпуса Каппеля штаб-ротмистр Фролов.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ:
http://komandante-07.livejournal.com/102706.html
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…