мифы Украины

"ПЕРЕЯСЛАВСКИЙ МИФ О "СОЮЗЕ РАВНЫХ И НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ НА ВРЕМЯ ВОЙНЫ"



Третье положение Переяславского мифа, разработанного украинскими историками для того, чтобы дать отрицательную оценку Переяславской раде 1654 года в контексте господствующего в украинской историографии т. н. украиноцентричного подхода, является для него базовым и настаивает на том, что Переяславский договор фиксировал:


- не вхождение Украины в состав России, а временный военный союз равных и независимых государств на период войны с целью совместной победы над Речью Посполитой [См.: 1]. А когда война завершилась, закончилась и потребность в союзе;


- установление личной унии или сложившейся на период войны конфедерации. Исходя из этого, уния между Россией и Украиной являлась временной и автоматически прекращалась со смертью Б. Хмельницкого, либо с окончанием войны.



В самом деле, как могло быть иначе, если Б. Хмельницкий «искал не хомут, а союзника» (Ю. А. Мыцык)? Возможно, наиболее чётко этот тезис сформулировал харьковский юрист и организатор РУП Н. Михновский. «Два отдельных государства, целиком независимых одно от другого в своем внутреннем устройстве, захотели объединиться для достижения своих целей», - писал он об этом.


Иначе говоря, объединение России с Украиной, являясь союзом «равного с равным» и «вольного с вольным», носило временный характер. Действие его должно было закончиться после победы в войне против Речи Посполитой. В соответствии с этой позицией Н. Михновский применительно к «Мартовским статьям» использовал термин «Переяславская конституция» [2]. С его помощью он утверждал, что решение Переяславской рады привели не к вхождению Украины в состав России, но к образованию альянса, «союза государств». А отношения его подтверждались «народом украинским» и «царем московским» [3].



Такой же позиции придерживался и основатель украинской школы истории М. Грушевский, считавший, что вызванный военной необходимостью союз Украины с Россией являлся «одной из карт широкой политической игры» и преследовал сиюминутные цели [4].



Однако нужно ли для утверждения военного союза с другим государством ему присягать, а после выпрашивать у его руководства «прав» и «вольностей»? Примеров подобного мы в истории не найдём. А значит, прав был историк А. Ригельман в том, что «Хмельницкий, отдавшись в подданство, посылает просительные челобитные грамоты к царю с посланником своим» [5, С. 223]. В этих челобитных якобы «временные» как бы «союзники» русского царя почему-то обращались к нему следующим образом: «Вашему Царскому Величеству прямые подданные, найнижайшие и верные слуги Богдан Хмельницкий, Гетман, с Войском Вашего Царского Величества Запорожским» [5, С. 226].



Поэтому и утверждение идеологов украинства [См.: 6], что само наличие «Мартовских статей» УЖЕ подтверждает, что «это было правовое признание Московией внутриполитической суверенности Украинского государства» [7], не имеет под собой никаких исторических оснований.



Однако почему? - возмущаются «профессиональные украинцы», считая употребляемую в документах терминологию как бы обычной церемониальной риторикой. Ну хочет царь, чтобы перед ним прогибались: ось ему, хай подавится. Хочет, чтобы союзники к нему обращались как «найнижайшие и верные слуги» и признавали имевшее статус независимого государства Войско Запорожское «Войском Вашего Царского Величества», и пусть. Главное, чтобы помогал. Или историки не называют переяславские соглашения «договором»? Называют. Но говорить о «договоре» в данном случае будет корректным лишь в том смысле, что обе стороны договаривались. То есть представителям Войска Запорожского было предложено оговорить условия своего вхождения в состав русского царства и до утверждения их царём, они активно обсуждались. Но этот подтверждаемый исследователями факт не даёт нам оснований использовать термин «договор» применительно к «Мартовским статьям», поскольку договор предусматривает равенство и независимость договаривающихся сторон. А в данном случае этого не было.



Напомним также и то, что в те времена государства не являлись национальными по своему характеру и имели форму монархий. Их суверенитет отождествлялся не с народом, а с особой законного «природного государя», который представлял правящую династию. И с этой точки зрения «присяга» царю не может заменить современных вариантов плебисцита или референдума.



Кроме того, чтобы читателю была понятна вся абсурдность фантастической версии украинских историков о «бранном договоре» [8, С. 175] и «военно-политическом союзе между Украиной и Россией», достаточно представить себе аналогичное развитие событий во время II мировой войны, когда в ходе образования антифашистской коалиции между СССР, США и Великобританией, послы Советского Союза стали бы принимать у населения США и Великобритании присягу на верность И. В. Сталину. Понятно, что такая мысль могла родиться только в очень воспалённом мозгу. Но применимо к Переяславской раде она такая же.



Впрочем, и среди наиболее популярных украинских «исследователей» существуют иные версии. Вот мнение Б. Сушинского: «Нет никаких оснований утверждать, что … Хмельницкий имел твердое намерение вызволиться из под гнета Московии». И поэтому «вся ответственность за эту государственно-политическую авантюру ложится на Хмельницкого и его клан» [9, С. 196]. Как видим, Б. Сушинский не сомневался в том, что гетман и старшина Войска Запорожского понимали, что делали, идя в подчинение «Московии»: «Хмельницкий хорошо знал, на какое распятие он обрекает Украину, идя на воссоединение с Россией» [10] и «понимал весь идиотизм своего положения» [11]. Возможно, поэтому, даже с учётом его «холопской верноподданной романтики», «он себя видел» предателем интересов Украины [9, С. 197-199].



Кстати, Б. Сушинский настаивал и на том, что при Б. Хмельницком Украинская держава не была создана: «перед тем как принимать решение о воссоединении с Московией тогдашнее украинское правительство во главе с Хмельницким должно было для начала принять решение о создании Украинской державы и выходе ее из состава Речи Посполитой» [9, с. 333; 12].



Впрочем, считать Б. Сушинского учёным и даже грамотным системным аналитиком будет неправильным, несмотря на его заслуги перед украинской словесностью. Ведь быть писателем - не значит, иметь хотя бы элементарные навыки ведения научного дискурса. Поэтому в его описании Богдан Хмельницкий представлен одновременно и недальновидным, безответственным политиком, сумасбродом, «недужным пьяницей», «безбожным холуем», «прелюбодеем», «узурпатором», который просто не понимал, что творил.



Не удивительно, что типичная для специалистов такого рода терминологическая путаница у Б. Сушинского привела к тому, что, с одной стороны, упоминая руководство Войска Запорожского, он пишет об «украинском правительстве», а с другой – отрицает существование Украинского государства и при этом настаивает на том, что между войском Запорожским и Московским государством был «военно-политический союз» [9, С. 341; 13].



К слову, мысль о том, что принятие решения в пользу союза Украины с «Московией» было предательством, последствия которого Б. Хмельницкий, возможно, даже не осознавал, следует считать довольно распространёнными. Поэтому Б. Сушинский излагает довольно типичную версию, которая имеет традицию ещё от «Истории Русов» и Т. Г. Шевченко. Об этом также писал в своём романе «Огнем и мечом» Г. Сенкевич: «Сам Хмельницкий, сломленный, проклинаемый собственным народом, искал покровительства на стороне» [14, С. 735]. Однако это утверждение не соответствует действительности, поскольку подавляющее большинство народа Малороссии поддерживало запорожского гетмана в его выборе. И в дальнейшем, когда казацкая старшина искала покровительства у Речи Посполитой (И. Выговский, Ю. Хмельницкий, П. Тетеря и др.) или даже Османской империи (П. Дорошенко, П. Суховей, Ю. Хмельницкий и др.), народ постоянно выступал против этих гетманов на стороне России, традиционно видя в ней своего защитника. Так что Б. Хмельницкий «искал покровительства на стороне» не потому, что был проклят своим народом, но как раз наоборот: в соответствии с желанием своего народа. Что нам и приходится констатировать.



Литература и примечания

1. См.: Книш З. Переяславський договір (У трьохсотлітню річницю) // Переяславська рада 1654 року. Історіографія та дослідження. (Під ред. Соханя П., Дашкевича Я.). К.: Смолоскiп, 2003. С. 269-294

2. Данный термин и оформленная на его основе позиция идеолога «самостийников» Н. Михновского не имеют никакого отношения к научному дискурсу, однако мы приводим их, поскольку в украинской историографии точка зрения Н. Михновского на события и решения Переяславской рады считается знаковой и имеет активное хождение.

3. Михновський М. Самостійна Україна // Національні процеси в Україні. Історія і сучасність. Київ, 1997, Тт.1. С. 313, 314, 321

4. Грушевский М. 250 літ // Національні процеси в Україні. С. 189

5. Ригельман А.И. Летописное повествование о Малой России и ее народе и козаках вообще. М.: Типогр. Моск. унив.-та, 1847. 758 с.

6. См.: Чумак В. Міфи сучасної України [Електронний ресурс] / Сайт «Україна Молода». - Режим доступу: http://www.umoloda.kiev.ua/number/1697/163/59931/

7. «це було правове визнання Московією внутрішньополітичної суверенності Української держави» (укр..)

8. Субтельный О. Украина: история. – К.: Либiдь, 1994. – 736 с.

9. Сушинський Б. Козацька Україна: Хмельниччина. – Одеса: ВМВ, 2004. – 560 с.

10. «Хмельницький чудово знав, на яке розп’яття він прирікає Україну, йдучи на возз’эднання з Росією…»

11. «Хмельницькому, звичайно, хотілося під високе царське покровительство, але, водночас, він розумів увесь ідіотізм свого становища».

12.“Перш ніж приймати рішення про возз’еднання з Московіэю, тогочасний український уряд на чолі з Хмельницьким повинен був спочатку прийняти рішення про створення Української Держави та вихід ії зі складу Речі Посполитої”.

13. “Так і хочеться вигукнути: яке ж це, даруйте на слові, “возз’єднання”?! Мова йде про звичайний у ті часи військово-політичний союз! У разі війни, обідві держави виступають спільно, захищаючи спільни інтереси. Оце й усе”.

14. Сенкевич Г. Огнем и мечом. Роман / Генрик Сенкевич. – М.: Эй-Эи-Лтд, 1994. – 736 с.


Источник

Ранее по этой теме:

ПЕРЕЯСЛАВСКИЙ МИФ: РЕШЕНИЯ ПЕРЕЯСЛАВСКОЙ РАДЫ НЕ БЫЛИ ЛЕГИТИМНЫМИ
ПЕРЕЯСЛАВ-1654: КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ СОБЫТИЙ
ПЕРЕЯСЛАВСКИЙ МИФ: ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ
ПАМЯТИ ПЕРЕЯСЛАВСКОЙ РАДЫ


promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…