мифы Украины

Парадоксы бандеризации



Набрёл в Инете на статью Е. Стримова о демонизации Степана Бандеры "Демонизация Бандеры. Кого в Украине история ничему не учит". Вроде, статья неплохая. Но непонятно, кто и как демонизирует Бандеру? Может, сам автор, упоминая неудобные для укронацистов факты из жизни их кумира? И как вообще можно демонизировать того, кого человеком назвать трудно? Человеком, разумеется, не физиологически, а культурно. Т.е. с набором определённых представлений и ценностей. Скажем, христианских. Ведь Бандеру считают типа христианином? У него, как бы должна была быть совесть. А если была, если он действительно по взглядам христианин, то что должно было твориться в его душе? И сразу как-то видится, как бедный Стёпушка гуляет с Христом по лунному лучу.
Успокойтесь. Не переживайте за него. Человека, который ещё в детстве публично душил котят только для того, чтобы его боялись, в христианской системе ценностей демонизировать уже нельзя потому, что просто некуда.

Ну и пассаж про российскую пропаганду удивляет. Как его понимать? Типа, в России Бандеру не поняли? Не оценили? Хотят ошельмовать и демонизировать, используя средства не исследования, а пропаганды?
Впрочем, автор, похоже, в данном случае и сам не понял, что написал. А так, будем считать, что на Украине если не понимают, что с Бандерой ещё наплачутся, то уже чувствуют хребтом, что так и есть.

Теперь слово Е. Стрымову.

Странные совпадения, которые сопровождают современную историческую политику Украины, не могут оставить равнодушными никого – ни публичных интеллектуалов, ни адептов героического "национально-освободительного" нарратива.

Дошло до того, что один из лучших украинских историков, которого уважают в Украине и за рубежом, предложил облегченный вариант теории заговоров. Он высказал предположение, что принятие Верховной Радой декоммунизационных законов в тот же день, когда в украинском парламенте выступал президент Польши Бронислав Коморовский, и переименование Московского проспекта в Киеве именем проводника ОУН Степана Бандеры накануне саммита НАТО в Варшаве – тайный замысел противников президента Петра Порошенко.

Мол, поскольку Украинский институт национальной памяти находится в компетенции Кабинета министров, то и люди бывшего премьера Арсения Яценюка "по старой памяти" подсунули президенту Порошенко свинью, пишет Василий Расевич (Василь Расевич).

Руководство УИНП также оживилось, окрыленное своими успехами в плане декоммунизации публичного пространства столицы. Хотя трудно понять, в чем же заключается декоммунизация, когда Московский проспект переназывают именем Степана Бандеры. Руководство УИНП стало смеяться над известным профессором, в частности директор института Владимир Вятрович пошутил: откуда возьмется у историка понимание истории, если он не способен разобраться даже в нынешних, очевидных процессах? Такая гротескная ситуация вокруг исторической политики государства могла возникнуть только в условиях, когда украинским властям долгое время было на нее просто наплевать.

Высокие государственные мужи, в прошлом успешные бизнесмены, не хотели тратить своего, без преувеличения, драгоценного времени на какую-то историю и в целом на всю гуманитарную политику. Для облегчения своей жизни они отдали всю гуманитарную сферу и историческую политику людям малокомпетентным, политически ангажированным, но шумно патриотическим. Власти обращались к гуманитарной сфере только время от времени. Когда где-то что-то рвалось, бунтовало или протестовало, они брали на себя роль третейского судьи, будто это не они отвечают за работу высших государственных органов.

Я уверен, что обоим высоким государственным чиновникам – и Арсению Яценюку, и Петру Порошенко, не было дела до того, какую конкретно историческую политику будет реализовывать УИНП, кого будет прославляет, кого – осуждать. Главное – отвлечь внимание граждан от насущных проблем: лучше пусть себе поссорятся о прошлом, чем переться к реальным процессам в государстве. Но легкомысленное отношение к исторической политике со стороны высшего государственного руководства сыграло с ними и со страной злую шутку.

Оказывается, что история может навредить внутренней консолидации общества и нанести непоправимый ущерб на международной арене. Пока в столичных кабинетах думали, что история для внутреннего потребления таки возможна, так как "в доме своя правда и сила", пока принимали "исторические" законы и глорифицировали отдельных противоречивых персон и формации, до тех пор голоса здравого смысла вообще не было слышно. Историческая политика говорила лозунгами, сыпала ярлыками, оперировала простецкими клише. Критические замечания ответственных историков отметали как зловредную советскую пропаганду.

Все, что не подходило к героическому канону, объявляли ложью, клеветой и антиукраинской деятельностью чужих спецслужб. Кажется, руководство УИНП надеялось, что, учитывая особое положение Украины, вызванное агрессией России, ему удастся протолкнуть "свой" героический исторический пантеон и заставить мир закрыть на это глаза. А благодаря идее польско-украинской солидарности перед лицом агрессивной России "решить" вопрос этнических чисток на Волыни в интерпретации Владимира Вятровича. Мол, никаких чисток не было, а была польско-украинская война. На войне как на войне – страдает гражданское население.

Но нашла коса на камень. В Польше к власти пришла партия "Право и справедливость", для которой вопрос "счетов" с историей не менее важен, чем для УИНП – сформировать украинский исторический пантеон исключительно из деятелей ОУН под руководством Степана Бандеры. Как бы парадоксально это ни звучало, но историческая политика современной Украины, направленная на героизацию ОУН и УПА, оказалась крайне удобной для политиков из ПиС. А каждое решение украинских властей – как то признание героическими ОУН и УПА, отрицание этнических чисток на Волыни в 1943 году, названия улиц именами тех, кого поляки считают ответственными за массовые убийства – добавляет аргументов современной польской политической элите.

Теперь перед политиками ПиС стоит задача не только законодательно почтить память жертв, но и объявить протест против политики глорификации убийц в соседнем государстве. Какой из этого может быть выход – покажет время. Но в Украине действительно настала пора разобраться со своими героями и антигероями. Задуматься над тем, чтобы историческая политика способствовала примирению памятей, а не усугубляла раскол в обществе.

До сих пор историческая политика государства базировалась, к сожалению, на избирательном и фрагментарном подходе к оценкам спорных моментов прошлого. Если кто-то и пытался завести крайне необходимую для общества дискуссию о коллаборационизме украинских националистов с нацистами, то чиновники, отвечавшие за историческую политику, сразу начинали песню об аресте правительства Ярослава Стецько и гонениях на радикальное крыло ОУН.

Если же речь начиналась о противоречивой фигуре лидера ОУН Степана Бандеры, то вражеская карта "крылась" историей об узнике концлагеря Заксенхаузен. Когда кто-то из историков писал о тоталитарной идеологии ОУН и ее не менее авторитарном видении будущего украинского государства, следовал аргумент о борьбе УПА "против двух тоталитаризмов". Когда речь шла об ответственности за этнические чистки против поляков и чехов и об участии в антиеврейских акциях – акцентировали внимание только на антисоветской составляющей борьбы ОУН и УПА.

Если в представлении проводников современной украинской исторической политики такие аргументы были настоящими "антидотами" от вражеских нападок на их героев, то западный мир воспринимал это как некомпетентность, манипуляции, а точнее – пропаганду. Готовя материалы к этой статье, пришлось перечитать ряд публикаций на разных языках. Почти все немецкоязычные публикации, когда речь заходила об ОУН, УПА, Степане Бандере, Андрее Мельнике и других, маркировались словами "противоречивый" и "неоднозначный". Это при том, что речь идет об очень серьезных публикациях, сделанных на основании фундаментальных академических исследований. В польских публикациях риторика по понятным причинам еще жестче.

О современной российской исторической литературе говорить не приходится, поскольку, если там и есть уважительные исследования, то их покрывает такой толстый слой пропаганды, что крайне сложно докопаться до сути. Но все же, что такое знает западная историческая наука о лицах, объявленных в Украине героями, что они для нее и в дальнейшем остаются "противоречивыми"? И что именно мешает остальному миру согласиться с украинским историческим пантеоном?

Как уже писалось выше, одним из основных аргументов, который должен отрицать сотрудничество украинских националистов с Третьим Рейхом, стал арест правительства Ярослава Стецько с последующим заключением проводников ОУН в нацистских концлагерях. Факт будто неоспорим. Но ситуация проясняется и приобретает новые оттенки, если внимательно ознакомиться с мемуаристикой "мельниковцев" и тем, что они пишут о "бандеровцах", и наоборот. Известно, что ОУН раскололась на два крыла в 1940 году – после того, как на свободу вышел лидер ее радикального крыла Степан Бандера. Оба лагеря отчаянно враждовали между собой, но все равно ориентировались на Третий Рейх. В их воображении не было другой силы, чем нацистская Германия, которая могла уничтожить двух крупнейших врагов украинцев – Польшу и Советский Союз.

Именно в фарватере успешного продвижения немцев на восток видели себя оба крыла ОУН. Лидеры этих направлений параллельно общались с руководством Абвера и СС, разрабатывая различные варианты будущей украинской государственности. Спектр этих намерений простирался от украинской автономии, западноукраинского государства до образования Украинского Соборного Самостоятельного Государства. Только в планы высшего руководства Рейха не входил ни один из этих вариантов. Они вообще не видели оснований даже для марионеточного украинского государства.

Умеренные "мельниковцы" выбрали наиболее нейтральный вариант своей деятельности и отношений с оккупационными властями. Они решили максимально интегрироваться в управленческий аппарат оккупированных территорий, чтобы облегчить жизнь украинцам и подготовить управленческие кадры. Если мерить категориями коллаборационизма, то именно эта группа тесно сотрудничала с оккупационными властями. Революционное крыло ОУН под руководством Степана Бандеры спешило, принимало хаотические решения, не всегда согласовывая их с немецкими властями. Но хуже всего, что они устроили своеобразные гонки с "мельниковцами". Возможно, следствием таких гонок и стало провозглашение Акта восстановления украинской государственности 30 июня 1941.

Когда во Львов вступил "Нахтигаль", "бандеровцы" решили воспользоваться отсутствием "мельниковцев" и перехватить у них инициативу. На тот момент украинское общество еще не было достаточно информировано о расколе в ОУН и о том, что Степан Бандера считает себя вождем. "Бандеровцы" же стали созывать собрание для провозглашения Акта и утверждения правительства Стецько. Развешивали листовки с лозунгами "Да здравствует фюрер Адольф Гитлер и вождь Степан Бандера", что вызвало в украинской публики убеждение, что такова воля нацистской Германии и план согласован с оккупационными властями.

Показательно в этом плане описание событий Костем Паньковским, который был свидетелем и участником действа. Он писал, что в дом "Просвещения" были созваны авторитетные граждане. Эти сборы позже назвали "Национальным собранием". Приглашенные не знали предмета совещаний. Разместились в нескольких комнатах. Выступающих было едва слышно, в комнатах царил полумрак. Ярослав Стецько приехал на автомобиле вермахта. Несмотря на жаркий летний день, был одет в военный дождевик с поднятым воротником. В зале царили спешка и нервное настроение. Когда зачитали Акт, то сразу возникли предостережение, поскольку документ был назван "декретом проводника Бандеры", который "призвал правление", то есть назначил правительство. Ганс Кох поздравил украинцев с освобождением и говорил исключительно о сотрудничестве, но ни слова об украинском государстве. Многим присутствующим даже в голову не могло прийти, что авантюра Акта – это самопроизвольная инициатива бандеровского крыла ОУН, которое даже не задумывалось над тем, какими страшными могут быть ее последствия для всех украинцев.

В предисловии к следующей своей книге Кость Паньковский написал: "Но не меньшим парадоксом были отношения ОУН с немцами и наоборот. Люди, давно бывшие в связях с немцами, идеологически связаны с фашизмом и нацизмом, те, что словом и печатью, и делом годами проповедовали идеи тоталитаризма и ориентации на Берлин и Рим, и в конце после развала Польши пользовались в старом Г[енеральном] Г[убернаторстве] привилегированной позицией, не растаяли на лоб организованной украинской общины. Те, на которых смотрела наша громада, как на партнеров немцам и потенциальных руководителей национальной жизни и те, что сами готовились в такие партнеры, отошли в сторону. Люди, 30 июня 1941 приехавшие во Львов с немцами, полные иллюзий и мечтаний, бездумно провозглашая во всех своих публичных и личных выступлениях и в распространяемых публикациях и призывах "союз", стали в один момент так же бездумно заядлыми врагами немцев". Из описанного Константином Паньковским далее следует, что больше всего вреда украинцам принес раскол в националистическом лагере и безголовая идея с провозглашением государства во Львове.

Распри не то что не прекратились – они перешли в кровавую фазу взаимного уничтожения. Для этого часто использовали третью сторону – немецкие оккупационные власти. Такое событие, как провозглашение восстановления украинской государственности, не могло пройти мимо внимания немецких властей. Нацисты еще раз убедились в ненадежности своего "союзника" и решили обезглавить ОУН, взяв под арест членов правительства Стецько. Степан Бандера будто продемонстрировал принципиальность и отказался отменять Акт. Чем поплатился заключением в концлагере Заксенхаузен. Там же оказались Ярослав Стецько и даже Андрей Мельник. Факт ареста правительства Стецько указывает не на то, что радикальные националисты не сотрудничали с нацистами, а наоборот, что их планы всего-навсего разошлись с немецкой реальностью. А о чем бы говорила современная пропаганда, если бы немцы 1941 согласились на марионеточное украинское государство? Националисты свой шаг сделали.



Весь последующий период до сентября 1944 представляется для современной украинской исторической пропаганды наиболее подходящим для глорификации ОУН и ее лидера. Для большинства сторонников Бандеры факт заключения в Заксенхаузен является доказательством того, что он не был коллаборационистом, а даже наоборот – жертвой нацистского режима. Но никто из адептов почему-то не описывает условий его содержания. Все почему-то ограничиваются названием "концлагерь".

На самом деле ужасные концлагерные условия к проводнику ОУН не относились. Он принадлежал к так называемым почетным узникам и поэтому был размещен в блоке Целленбаум. Там сидели бывший австрийский канцлер Курт Шушниг и его семья, семья Штауфенберга и многие другие знаменитые заключенные. И хотя условия в блоке зависели от важности и статуса узника, Степан Бандера имел меблированную двухкомнатную квартиру: гостиную и спальню. На стенах висели картины, а на земле лежал ковер. Питались такие узники из столовой команды СС, которая заправляла в концлагере. Кроме того, они не носили лагерную робу и не работали на принудительных работах. Днем камер не запирали. Бандере позволяли свидания с женой, через которую он удерживал связь с внешним миром и организацией. Описание быта Бандеры совсем не совпадает с ужасными условиями, которые господствовали в настоящем концлагере. И представлен он здесь не для того, чтобы позлорадствовать, а чтобы можно было хоть как-то объяснить, почему в сентябре 1944 года нацисты вообще освобождают Бандеру из концлагеря. Поступок действительно уникальный в истории нацистских концлагерей.

По официальной версии, Бандеру освободили, чтобы использовать для консолидации украинцев против сталинского режима, но он отказал немцам в сотрудничестве. Отказал и остался на свободе. Отказал и остался жив. Таких непонятных моментов в жизни Степана Бандеры довольно много. Это и таинственное освобождение из польской тюрьмы в Бресте в сентябре 1939 года, и дальнейшее сотрудничество с абвером, и арест, и переезд после войны в Мюнхен, и отказ в визе в США. Согласитесь, наберется не на один приключенческий роман. Но речь идет не о литературном персонаже, а об одной из центральных фигур современной исторической политики Украины. Фигуре со знаком "плюс" и ореолом национального героя.

Источник



Кстати, если кто заметил, акцентируя на довольно важных положениях для понимания истинной роли Бандеры, автор будто недоговаривает.
И вообще статью как-то закончил. не подведя итоги.
Будем считать, что читателю предлагается додумать всё самому.
А если но уже думать не может, а только скакать?
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…