современный миф

Миф: функция смыслообразования



К группе составляющих мировоззренческой функции мифа можно причислить процессы смыслобразования, символизации и означивания[1].

Задача смыслообразования является для мифа одной из важнейших. Она ставит вопрос освоения культурного пространства в рамках той или иной социальной системы, решая проблему наполнения его смыслом. Она исходит из того, что вне смысла вещей и явлений для нас нет (они не могут ускользнуть от смысла), а миф рассматривается как особая смысловая реальность, жизненно важная для того, кто ее принимает.

При этом смысл мифа отнюдь не исчерпывается так называемым здравым смыслом, который в свою очередь, в зависимости от характера исторической эпохи или ситуации может кардинально меняться.

Более того, ограниченность постижения мифа посредством использования здравого смысла, настолько очевидна, что опираться на него в данном случае, значит заранее стать заложником общепринятого и толковать мифы в пределах того, что уже известно исследователю, закрывая его для себя. Ведь здравый смысл в целом построен на банальностях, тяготеет к буквализации смысла и руководствуется «цензурой буквы»[2]. Но хотя буквальный (денотативный) смысл, находясь на поверхности, прочитывается у любой вещи и любого явления, они им не исчерпываются.

Согласно здравому смыслу, любой исследователь должен быть правдивым, и только. А для этого ему надо жить фактами, следовать фактам, не идя дальше их. Но поскольку сами факты существуют не сами по себе, а в системе, их смысл уже будет меняться в зависимости от того, какой аспект системы получает у исследователя приоритет.

Следовательно, призывы к смысловой конкретности, обращённые к социальным наукам, нередко оказываются «нацелены против смысла»[3], так как факт, включённый в определённую структуру работает по её логике.

Тем более это важно, если речь идёт о мифе. Мифы нельзя толковать прямо и однозначно, сводя их к буквальным значениям и самоочевидности, уже в силу символической насыщенности мифа[4]. Иначе, гонясь за буквальной точностью и свойственным ей смыслом, мы не увидим вторичных смыслов, в которых собственно миф и развивается[5].

Об этом свидетельствует средневековая теория четырех смыслов, согласно которой Иерусалим имеет буквальный смысл, означающий город в Иудее; аллегорический – представляющий христианскую церковь; моральный – символизирующий душу верующего, и мистический – означающий царствие небесное[6]. Вот почему можно утверждать, что смысл мифа – не поверхностный, а глубинный; не явный, а скрытый.

Он избегает определённости, включая в себя дополнительные, вторичные образы и смысловые значения. Он требует глубокого (глубинного) прочтения мифа, ведущего к новому «цветению» составляющих миф символов. Примером тому может быть, скажем, известная сказка К. Чуковского «Тараканище», ставшая для людей, усвоивших идеи свободы, антитоталитарным, антисталинским произведением. Хотя сам автор вряд ли такой смысл в него вкладывал.

Эти особенности мифа, безусловно, затрудняют его исследование, сужая возможности выверять гипотезы точным знанием фактов и их логических взаимосвязей. Ведь всё эмоциональное, чувственное, аффективное ускользает от любых точных определений, размывая конкретные, скрепляющие их смыслы, а любого «ученого больше всего выводят из себя те факты, которые нельзя как следует понять»[7]. Но нам следует смириться с тем выводом, что ни одна теория не может выступать с позиций истины в конечной инстанции, не имея возможности абсолютно исчерпать смысловую полноту мира. Ведь жизнь всегда оказывается бесконечно шире, глубже, живее, чудеснее, разнообразнее, чем любой способ её отражения.

Особенно это стало понятным после открытия символической природы языка и лингвистической природы символа (психоанализ, структурализм), когда произошёл слом привычных представлений о развитии мысли и смыслоообразовании[8]. Оказалось, что от мифов нет ключей к разгадке с раз и навсегда заданным значением. Подобно гераклитовым водам в миф нельзя войти дважды. И раскрываться он будет по-разному в зависимости от того, что от него требует человек или породившая его эпоха.

Значит, миф вечен не потому, что навязывает единый смысл, но потому, что внушает разные смыслы разным объектам воздействия, всегда говоря на символическом языке. Миф предлагает. И человек не может от этого предложения отказаться. Миф предлагает, а человек располагает. Располагает, исходя из потребностей и интересов, которые определяются исторической ситуацией и тем внутренним состоянием, которое отличает этого человека от других.

В этом заключается вечная работа мифа. В основе её - техника смыслообразования, которая строится на символах, опираясь на способность человека производить несколько смыслов с помощью одного и того же слова. Символ определяет смысловое излишество мифа, который через знаковые ассоциации вызывает в нашем сознании целый мир. Так миф создает мир и осваивает его, требуя, чтобы основанный на принципах варьирования, дискурс определял ответственность формы, несвойственную и непривычную ранее, согласно которой слово воспринимается как «знак и воплощение истины»[9].

Такая постановка вопроса поднимает еще одну проблему – о закрытости мифа. И здесь следует учитывать следующее: миф закрыт как форма, как структура, рассматриваемая вне времени, но открыт истории, эпохе, её желаниям и идеям. Миф существует в закрытом пространстве, но относительно мира, пространства и времени, он всегда открыт, стремясь вырваться за пределы обычного общепринятого изложения мысли[10].

Этим определяется изменчивость прочтения мифа при сохранении его внутренней целостности и связности. Миф порождает смысл и одновременно высвобождает его. Он постоянно расширяет свои границы, не выходя за пределы осмысленности, создавая ситуацию, когда «смысл маячит в отдалении нераздельным, непроницаемым и неизреченным миражом, образуя задний план, "фон" звукового пейзажа»[11].

Такое состояние создается благодаря избытку смысла, обеспеченному вследствие развития и изменения реальности, выхода мифа за пределы собственных заданных форм и его языковой природы.
Таким образом, можно прийти к выводу, что миф – бесконечная «игра» смыслов, порождаемых культурой, где цель «игры» культуры – не толкование мифа и не «позитивный результат», а вступление в «игру» означающих, в которой реализуется множественный смысл мифа-знака. Причём множественный смысл мифа, обеспечивающий изначальное разнообразие смыслов, вытекает не из ограниченности его прочтения, но в силу определённой языковой и социальной структуры мифа. А толкование мифа и его символов, наполнение их определённым смыслом, зависит от состояния общества и особенностей его существования; где форма контроля над образом осуществляется посредством «закрепления» смысла через язык и традицию. В мифе смыслы, созданные человеком, принимают облик смыслов, идущих от природы, в результате чего миф смотрится как воплощение культуры и природы одновременно.

Литература
[1] См.: Бугров В. А. Мова та символ в контексті проблеми розуміння: Дис... канд. філос. наук: 09.00.01 / Київський ун-т ім. Тараса Шевченка / В. А. Бугров. — К., 1996. — 156 л.
[2] Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. М., 1994. С. 351
[3] Там же. – С. 398.
[4] См.: Иванов В. Мысли о символизме / В. Иванов // Родное и вселенское. – М.: Республика, 1994. – С. 180-199.
[5] См.: Мамардашвили М. К., Пятигорский А. М. Символ и сознание. Метафизические рассуждения о сознании, символике и языке / Ю. П. Сенокосов (ред.) / М. К. Мамардашвили, А. М. Пятигорский. — М.: Языки русской культуры, 1997. — 324 с. — (Язык)
[6] См.: Данте Алигьери. Малые произведения. - М.: Наука, 1968. – С. 387.
[7] Юнг К. Г., фон Франц М.-Л., Хендерсон Дж. Л., Якоби И., Яффе А. Человек и его символы. – С. 87.
[8] См.: Ильин М. В. Словам смыслы. Опыт описания ключевых политических понятий / М. В. Ильин. - М.: Российская политическая энциклопедия (РОСПЭН), 1997. - 432 с.
[9] Барт Р. Ук. соч. – С. 349.
[10] См.: Иванов В. В. Значение идей М. М. Бахтина о знаке, высказывании и диалоге для современной семиотики / В. В. Иванов // Труды по знаковым системам, VI, Изд-во Тартусского гос. ун-та, 1973. - С. 5-44.
[11] Барт Р. Ук. соч. – С. 543.

Источник

Предыдущие статьи по универсальным функциям мифа:

Миф: исходные принципы систематизации источников http://skeptimist.livejournal.com/1260479.html
Исследование мифа: основные подходы и установки http://skeptimist.livejournal.com/1261213.html
Современные исследования мифа: основные направления, достижения и типичные заблуждения (начало)http://skeptimist.livejournal.com/1262695.html
Современные исследования мифа: основные направления, достижения и типичные заблуждения (окончание)http://skeptimist.livejournal.com/1263031.html
Мифологическое пространство: единство меняющихся множеств http://skeptimist.livejournal.com/1264866.html
Функции мифа: роль и основные принципы систематизации http://skeptimist.livejournal.com/1265784.html
Миф как универсалия культуры http://skeptimist.livejournal.com/1290349.html
Структура основных функций мифа http://skeptimist.livejournal.com/1295295.html
Универсальные функции мифа: общие подходы http://skeptimist.livejournal.com/1298656.html
Мировоззренческая функция мифа http://skeptimist.livejournal.com/1302095.html
Культурологическая функция мифа http://skeptimist.livejournal.com/1304305.html
Космологическая функция мифа http://skeptimist.livejournal.com/1305815.html
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…