современный миф

Мировоззренческая функция мифа



Под мировоззренческой функцией мифа мы в первую очередь имеем в виду формирование личного и общественного сознания, построенного на базе господствующей в обществе определённой мифологической картины мира[1]. Сознания, построенного на неком утвердившемся во времени и закреплённом в локальном пространстве смысловом порядке, цельность которого является залогом единства духовной общности и стабильности социальной системы, её эффективности и защищённости[2]. И примером такого смыслового порядка может выступать система взглядов, свойственных представителю любого сообщества в разные периоды его существования[3]. Например: советскому человеку в СССР[4], католику в средневековой Испании, пуританину во времена Английской буржуазной революции[5], немцу в гитлеровской Германии[6] или современному американцу.

В основе действия мировоззренческой функции лежит идея, что миф - не ложь, не устаревший вымысел или социальная иллюзия, а важнейшая составляющая любого человеческого мироустройства, правда которого - не в буквальном содержании, но в том, что за ним скрыто.

В данном случае миф выступает как особый тип знания, охватывающего мировоззрение во всей совокупности природных, культурных, человеческих измерений и формирующего т. н. мифологическую картину мира. Она включает в себя не просто некий вымысел, но одухотворенное личными чувствами и переживаниями знание[7]. Знание не конкретных фактов, но смыслов, чувств, образно воплощённого всеединства. Руководствуясь этими знаниями, общество и человек удовлетворяют потребность в ответах, позволяющих:

- сформировать определённую систему взглядов на мир, природу, общество, человека (т. н. мифологическую картину мира);

- понять духовный смысл бытия и место человека в нём;

- выстроить определённые отношения с миром, средой, социумом, окружающими людьми;

- ориентироваться в жизни, поступая в соответствии с выработанными принципами и идеалами.
Важнейшей задачей данной функции является формирование мифологической картины мира. В современной науке по этому вопросу преобладает точка зрения (А. Ф. Лосев, М. Элиаде,
П. С. Гуревич, М. К. Мамардашвили, К. Хюбнер и др.), что наряду с наукой и религией миф является одной из трёх базовых мировоззренческих основ, составляющих три его основных уровня: мифологический, религиозный и научный[8]. Не опровергая эту позицию в принципе, уточним, что в ней господствует упрощённое представление о мифе (С. С. Аверинцев, Е. М. Мелетинский, А. Топорков и др.), допустимое лишь при определённых существенных оговорках и условиях, которые позволяют относить миф исключительно к тому периоду развития человечества, когда из него ещё не выделились ни наука, ни искусство. В жизни миф такой классификации подчиняется плохо. И не только потому, что «мифологию невозможно свести к сумме исторических заблуждений человеческого разума»[9].
Современные исследования мифа не могут ограничиваться анализом мифических представлений в традиционном их понимании (мифология древних), ведь сам процесс мировосприятия человека таков, что для него мифологичны факты, язык и даже чувства. Мифологичны, следовательно, означены и одухотворены. И не важно, речь идёт о конкретных вещах или абстракциях. Ведь «формулирование важнейших обобщений и идей различной степени отвлеченности (о времени и пространстве, космосе и хаосе, жизни и смерти, душе и судьбе и т. д.) через наглядные образы действительности приводит к их повышенному насыщению мифологической символикой»[10].
Более того, миф в той или иной мере «подпирает», пронизывает, насыщает не только религию, но и науку, составляя их смысловую основу, текстуальную форму и содержательную ткань[11]. И там, где ученые сталкиваются с новым и неизведанным, они, выдвигая гипотезы, в той или иной мере прибегают к символам, а символы открывают дорогу мифам. И от того, будут ли их осознавать таковыми или нет, сущность мифа не меняется.
Здесь мифологизация через означивание выступает как способ одухотворения жизни, вещей, явлений. Мифы персонифицируют вещи, явления; всё, что является значимым для человека и общества. Всё, что важно, что для человека и общества значимо, должно быть осмысленно в соответствии с предыдущим духовным и социальным опытом, пропущено через человека и «измерено» им, освящено его отношением, его желаниями, чувствами, и через это отношение наполнено жизнью, то есть, одухотворено. Так жизнь обретает смысл, а с ним и своё начало.
Особо при этом стоит оговорить о некоторых проблемах соотношения научной и мифологической картин мира. Мировоззрение строится не просто на определённых знаниях, но прочувствованных знаниях, на отношении человека к миру и неотделимо от него. Оно строится на отношении, требующем своей философии, философии чувств, философии мифа[12].
Через неё происходит формирование определённого отношения к миру, мифологическое осмысление духовного и практического опыта. Через неё миф предстает как Текст, как система ценностных представлений, как тип знания, как форма словесного выражения глубинных смыслов мифопредставлений, которыми человек и будет жить.
Теория описывает истину, но каждый раз по-разному, в зависимости от того какие знания в данный момент в ней преобладают. Так, под действием истории, находящей новые факты, создающей всё новые и новые исследовательские «языки» и ценностно познавательные установки, происходит смена научных «картин мира». Но какой бы удивительной ни была предложенная учёными теория, положенная в основу новой картины мира, жизнь всегда оказывается сложнее, глубже, богаче, тоньше, разнообразнее, парадоксальнее.

По мере своего развития наука всё чаще берёт на себя этиологическую функцию мифа, выдвигая все новые и новые гипотезы возникновения мира и человека, формируя научные картины мира[13]. Но как бы продумана ни была эта картина, она не может выйти за рамки того мировосприятия, что миф уже предложил. Этиологический характер мифа позволяет объяснить возникновение мира и человека, где миф – рассказ о прошлом, которое обосновывает происхождение существующего положения вещей на уровнях «космос-социум-человек».

Отражая окружающий мир, человек осуществляет непрерывное воспроизводство смысла. И этот смысл чрезвычайно важен для него даже психологически, ибо потеря смысла есть потеря осознавания себя как человека[14]. Ведь он не может существовать как человек, как личность, как homo sapiens, не отвечая на вопросы: Кто мы? Что мы? Откуда? Куда идем? Отвечая так, как он хочет. Так, как он внутренне к этому готов[15].

В отличие от сущности вещи, смысл её не принадлежит самой вещи, ибо привносится в неё человеком через своё отношение к ней. Вот почему одни и те же вещи для одного человека могут быть наполненными смыслом или абсолютно бессмысленными. Трогательными или возмутительными. Восхитительными или глупыми.

Впрочем, бывает, и для одного человека, в зависимости от его состояния, возраста, опыта, напряжённости духовного бытия нечто в мире может вдруг стать осмысленным или утратить смысл на время, а, может быть, навсегда[16].

Мировоззренческая функция мифа основывается на индивидуальном и общественном (социальном) уровнях восприятия. Первый зависит от психофизических особенностей человека. Второй – от условий его социального формирования (воспитания). На первом уровне – уровне индивидуального восприятия – «миф никогда полностью не исчезал: он проявлялся в сновидениях, фантазиях, стремлениях современного человека»[17], в инстинктах, позывах, мечтах, влечениях, выраженных не всегда осознанно, но достаточно определенно и сильно, чтобы им следовать.
И можно утверждать, что на каждом уровне миф (мифосистема) для принявшего его человека – это целый мир (своего рода, в определенном смысле), по-своему логичный, чувственный, близкий и необходимый; неотделимый от его духовной работы; нацеленный на поиск и обретение смысла; позволяющий найти свое место в мире и придерживаться его; дающий ему веру, надежду, любовь.
Через такое отношение можно понять и проблему осознания мифологического смысла, где общественное сознание (общее мировидение) может быть представлено как некий не проявленный, скрытый, не принятый в явной форме, но очевидно существующий единый Текст, в прошлом имевший сакральный характер и сохранивший в скрытом виде эту сакральность – то, чего человек, возможно, даже стыдится, но во что все равно верит.
Подобно науке и религии, миф начинается со слова, выражается посредством слова и словом заканчивается, неся в каждом слове и имя, и знак, и смысл. Но возможности языка до сих пор ставятся под вопрос. Так, по мнению С. Н. Крамера, миф есть «немощь языка», продукт тщетных, бесполезных и ошибочных в самом своем существе попыток человека выразить то, что не поддается выражению, и высказать то, что нельзя изречь[18].
Безусловно, есть вещи и явления, которые язык передать не в силах. Точнее, язык передать может, но не во всей полноте. И потому понятным будет изложенное лишь тому, кто схожие ощущения уже испытал. Богатство смыслов мало зависит от богатства слов. Кто многое чувствует, кто ярко ощущает, тот и в малом многое почувствует и поймёт. Общаясь с нами слово, «дышит», переживая свои «приливы» и «отливы» смыслов, наполняясь смыслами или без них усыхая[19].
Следовательно, речь в данном случае скорее идёт о недостатке чувственного опыта, а не языка. Но ведь, по сути, это касается любой информации, подаваемой как чувственный и духовный опыт. И чем тождественнее будет опыт говорящего и слушающего, тем понятнее будет услышанное.
С другой стороны, в этой т. н. «слабости» языка кроется его сила: недоговаривая, недописывая, не конкретизируя, не уточняя, он позволяет каждому домысливать недосказанное так, как он, работая на развитие образа, сможет, оставлять место для новых смыслов.
Так или иначе, эта принципиальная (принципиально оформленная) «тщетность», «бесполезность», «ошибочность», «немощь», «слабость» отнюдь не мешает мифу быть в определённых временных пределах весьма полезным и продуктивным, ведь смысл мифа – искать не только оправдание и объяснение, но и некий универсальный предварительный опыт будущего.
Литература

[1] Налимов В. В. В поисках иных смыслов / В. В. Налимов. - М.: Прогресс, 1993. - 278 с.
[2] См.: Наурзбаева А. Б. Возвращение к мифу о вечном возвращении: опыт культурологической редукции историзма [Электронный ресурс] / А. Б. Наурзбаева. - Режим доступа: http://anthropology.ru/ru/texts/nazurbaeva/misl8_21.html
[3] См. напр.: Нестайко О. Великі міфи імперії [Электронный ресурс] / Омельян Нестайко. – Режим доступа: http://exlibris.org.ua/nestajko/
[4] См.: Некрасова Е. С. Мифологические конструкции в советской культуре и искусстве [Электронный ресурс] / Е. С. Некрасова. – Режим доступа: http://anthropology.ru/ru/texts/nekrasova/studia02_16.html
[5] См.: Нойманн И. Использование «Другого»: Образы Востока в формировании европейских идентичностей / И. Нойманн. - М.: Новое издательство, 2004. - 336 с.
[6] Розенберг А. Миф ХХ века / Альфред Розенберг: Перевод с нем. С. Н. Лобанова. – Харьков: Свитовид, 2005. – 512 с.
[7] См.: Пятигорский А. М. Мифологические размышления: Лекции по феноменологии мифа / А. М. Пятигорский. - М.: Языки рус. культуры : Кошелев, 1996. - 279 с.
[8] См.: Пугачева Л. Г. Взаимоотношения мифа и рационализма в культуре /
Л. Г. Пугачева // Философия, творчество, культура. - Саратов, 1994. - С. 9-16.
[9] Неклюдов С. Структура и функция мифа / С. Неклюдов // Мифы и мифология в современной России. С. 29.
[10] Там же. – С. 28.
[11] См.: Мифология и повседневность: Материалы научной конференции. 24-26 февраля 1999 г. / Сост. К. А. Богданов, А. А. Панченко. Вып. 2. – Спб: Изд-во Русского Христианского гуманитарного института, 1999. – 576 с.
[12] См.: Телегин С. М. Философия мифа: Введение в метод мифореставрации /
С. М. Телегин. - М.: Община, 1994. - 140 с.; Оботурова Г. Н. Философия мифа / Моск. пед. гос. ун-т, Вологод. гос. пед. ун-т / Г. Н. Оботурова. - Вологда: Русь, 1998. - 157 с.
[13] См.: Ахундов М. Д. Картина мира: от мифа к науке / М. Д. Ахундов // Природа. - 1987. - № 12. - С. 58-70.
[14] См.: Зорина Е. В. Социальный субъект мифогенерации / Е. В. Зорина // Филос. исслед. - М., 2002. - №1. - С. 90-97.
[15] См.: Франкл В. Человек в поисках смысла / В. Франкл. - М.: Прогресс, 1990. – 378 с.
[16] См.: Зборовец И. В. Мифологизация и театрализация реальности как социокультурный феномен в советской драматургии 70-80-х годов ХХ века: Дис. … докт. искусствоведения. - Харьков, 1996.- 400 с.
[17] Психология религиозности и мистицизма: Хрестоматия. – С. 13.
[18] Крамер С. Н. Мифология Древнего мира / С. Н. Крамер. - М., 1977. – С. 6-13.
[19] См.: Парандовский Я. Алхимия слова. Петрарка. Король жизни / Ян Парандовский: Пер. с польского / Сост. и вступ. ст. С. Бэлзы; Ил. П. Сацкого. – М.: Правда, 1990. – 656 с.

Источник

Предыдущие статьи по универсальным функциям мифа:

Миф: исходные принципы систематизации источников http://skeptimist.livejournal.com/1260479.html
Исследование мифа: основные подходы и установки http://skeptimist.livejournal.com/1261213.html
Современные исследования мифа: основные направления, достижения и типичные заблуждения (начало)http://skeptimist.livejournal.com/1262695.html
Современные исследования мифа: основные направления, достижения и типичные заблуждения (окончание)http://skeptimist.livejournal.com/1263031.html
Мифологическое пространство: единство меняющихся множеств http://skeptimist.livejournal.com/1264866.html
Функции мифа: роль и основные принципы систематизации http://skeptimist.livejournal.com/1265784.html
Миф как универсалия культуры http://skeptimist.livejournal.com/1290349.html
Структура основных функций мифа http://skeptimist.livejournal.com/1295295.html
Универсальные функции мифа: общие подходы http://skeptimist.livejournal.com/1298656.html
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…