мифоистория

"Крымцентризм": взгляд из Москвы



Академик-секретарь Отделения историко-филологических наук РАН и научный руководитель Института этнологии и антропологии РАН, академик РАН В. А.Тишков оказался крайне озабочен одной публикацией о Крыме и крымских татарах.

Вот что он написал:
"Сегодня с утра ФБ напомнил о моем 3-летнем замечании в адрес ВЦИОМа и вот на тебе - новый повод для "не могу молчать". Это статья в июньском номере журнала "Мониторинг общественного мнения. Этносоциология" двух авторов: хорошо известного специалиста по межнациональным отношениям Владимира Мукомеля и совсем в науке неизвестного, но объявляющего себя профессором ВШЭ и советником руководителя ФАДН Сергея Хайкина по теме "Крымские татары после "крымской весны". Это итоги заказного ВЦИОМу социологического исследования и научного проекта по гранту РНФ. Статья производит удручающее впечатление своей заданностью доказать всеобщую нелояльность крымско-татарского населения по отношению к российскому государству и, якобы, испытываемую им ностальгию по Украине. Чего стоит главный вывод, что только 16% опрошенных крымских татар считают себя россиянами!

Конечно, если просить опрашиваемого выбрать 2-3 ответа из предложенных открытых вопросов "Кем вы себя прежде всего считаете?" - крымским татарином (это стоит на первом месте!), членом семьи, мужчиной/женщиной, жителем Крыма, гражданином Российской Федерации (этот вопрос стоит на последнем месте!) и т.д., то наверняка при ответе до последнего вопроса выбор вполне естественно мало у кого может дойти. Более того, какая такая нужда ставить опрашиваемых в ситуацию взаимно исключающего выбора: или выбирай семью, пол, национальность или гражданство, а точнее - российскую идентичность. Здесь все формы идентичности носят не взаимоисключающий характер: я - житель Крыма, крымский татарин, гражданин России и, конечно, член семьи и мужчина (или женщина) и т.д. Заставлять выбрать только 2-3 и делать вывод об отсутствии других форм личностной идентификации - это социологическая неграмотность! К тому же имеющая большое общественное и политическое воздействие. В статье нет никаких других источников и материалов по данному вопросу, кроме довольно тупо сделанного опроса. Наши мониторинговые исследования межнациональных отношений и идентичностей среди населения Крыма существенно расходятся с данным материалом Мукомеля и Хайкина. Эти данные публикуются нами в докладе Распределенного научного центра межнациональных и конфессиональных проблем, а также имеются и более ранние публикации. В Крыму, в том числе и у крымских татар, есть проблемы, но с такой этносоциологией лучше не браться за их анализ. Зато "шумнули" прилично: уже звонили из правительственного аппарата с просьбой подготовить план мер и рекомендации в связи со "статье Хайкина"! Как эти ловкие неофиты в советники министров пробираются? Вот вопрос на засыпку".

Не хотелось бы быть таким критичным. Но у академика, видимо, есть свои резоны для недовольства. И спасибо ему за наводку. Посмотрел статью. Она называется длиннее и содержательнее.

В.И. Мукомель, С.Р. Хайкин
КРЫМСКИЕ ТАТАРЫ ПОСЛЕ «КРЫМСКОЙ ВЕСНЫ»:
ТРАНСФОРМАЦИЯ ИДЕНТИЧНОСТЕЙ


А ниже привожу весьма любопытный пассаж из статьи по поводу крымской идентичности, которую можно адресовать не только крымским татарам.

"Во времена украинского Крыма крымская идентичность могла интерпретироваться как отторжение, игнорирование материковой Украины. Переход Крыма в состав России должен был бы снизить масштабы распространения такой крымской идентичности. Похоже, это не так, как видится извне:
«Познакомились с семьёй, … каждый год… сюда ездят, муж говорит— мы приезжали сюда вот, в Крым украинский и мы слышали: «Мы— крымчане!», причем от всех— от русских, от татар, от всех они слышали вот это особое определение «Мы— крымчане!», хотя там есть украинцы, а «мы здесь— крымчане», чаще всего.
Говорит— я сейчас приезжаю в русский Крым и опять слышу это «Мы— крымчане» русские, средний класс, ФГ 2).
…год назад был один россиянин с Москвы, который сказал: «Вы хотите быть россиянами, вы ими никогда не будете, вы крымчане— и этим все сказано».И мы всегда останемся крымчанами, потому что мы другие (крымские татары, средний класс, ФГ 1).
Этническое большинство интерпретирует крымскую идентичность как вненациональную, объединяющую представителей всех этнических групп:
— Здесь нет русских, или украинцев, или крымских татар— здесь крымчане.
— Мы крымчане. Это… не национальность.
— …у меня отец русский, мать— еврейка, и пришла к выводу, что— крымчанка.
— национальность крымчанина— это состояние души(русские, средний класс, ФГ 2).
Со стороны крымская идентичность видится как «крымцентризм»: «с Сочи, с Краснодара приезжали люди и говорили: как у вас в Симферополе, странный город, он у вас маленький, но у вас такое ощущение, что он в шаре [в центре шара]
находится» (русские, средний класс, ФГ 2).
Специфика «крымцентризма» не может быть понята вне контекста: экономика Крыма, базирующаяся на рекреации, формирует специфический менталитет деления на местных и приезжих («туристов»), взаимоотношения между которыми определяются схемой: «Приехали, отдохнули, уехали. Это в отношении всех.
Приехали, отдохнули, уехали» (русские, средний класс, ФГ 2).
Реформирование институтов после вхождения в состав России сопровождается массовым притоком представителей различных ведомств, призванных привести систему управления в соответствие с российским законодательством. Однако приезд чиновников, заменяющих крымчан на сколько-нибудь значимых постах «крымчан все больше и больше заменяют, видимо, как-то скоро совсем заменят»),
воспринимается негативно, как нарушение сложившегося порядка, как если бы туристы и крымчане поменялись местами:
…они приезжают с таким ощущением, что наш Крым взяли, купили, и мы должны на них работать, т.е. не вникая, что нужно делать, как нужно делать, нужно все бросить и делать, как делают они… Просто требуют. Мы рабочая сила. Рабы.
— Они, просто, все россияне, а мы— крымчане.
— Как вариант— турист и крымчанин (русские, средний класс, ФГ 2).
Недовольство выказывают и крымские татары: «Здесь есть такой местечковый национализм— крымчане. Засылали македонцев 5, теперь уже засылают с материка, и [местные] негативно встречают, хотят видеть именно крымчан».
5 Донецко-макеевские назначенцы во властных структурах Крыма до «крымской весны»
58 МОНИТОРИНГ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ № 3 (133) МАЙ— ИЮНЬ 2016
В.И. Мукомель, С.Р. Хайкин ЭТНОСОЦИОЛОГИЯ
Исследования в российских республиках продемонстрировали, что региональная идентичность представителей разных этнических групп может доминировать как над гражданской, так и над этнической идентичностью [Гражданская..: 57—75]. Но, в отличие от других национально-территориальных образований Российской Федерации, где гражданская и региональная идентичности (с высокими соответствующими параметрами) совместимы, что позволяет специалистам говорить о гражданско-региональной идентичности [Дробижева, 2014], в Крыму
гражданская и региональная идентичности, скорее, противостоят друг другу. Для русских и других представителей этнического большинства (при безусловной идентификации с Крымом и абстрактной Россией), характерно противопоставление Крыма другим регионам страны— «другой России», неприятие «материковых» россиян. У крымских татар это противопоставление накладывается еще и на противопоставление региональной идентичности гражданской.
Своеобразная «самодостаточность» крымчан балансирует на грани сепаратизма: «Я считаю себя крымчанкой, независимо от того, принадлежит Крым России или Украине» (русские, низший класс, ФГ 1); «чтобы сюда не навязывалось ниоткуда, ни с России, ни с Украины— ниоткуда» (русские, средний класс, ФГ 2). Что особо подчеркивается распространенным образом острова: «у нас остров как бы»
(русские, средний класс, ФГ 2); «как бы все на одном острове». Другой яркий образ: есть такой местечковый национализм— крымчане (крымские татары, средний класс, ФГ 1).
Происходящая смычка между крымскими татарами и этническим большинством Крыма на почве неприятия «варягов» служит, парадоксальным образом, фактором межэтнической консолидации в Крыму".


Вообще надо сказать, что у многих крымчан складывается впечатление, что к ним отношение примерно такое, как было в годы и после войны отношение к советским гражданам, пережившим оккупацию. Их воспринимали едва ли не как предателей.

И сейчас известны случаи, когда заезжие из "материка" руководители позволяют себе крымчан называть чуть ли не как хохлобандеровцев.
Во всяком случае именно так по заверению одной сотрудницы Музея обороны и освобождения Севастополя, который севастопольцы обычно называют "панорамой", иногда высказывается новый директор музея Николай Мусиенко. А хотя что можно было ожидать от отставного полковника?
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…