skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого) (skeptimist) wrote,
skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого)
skeptimist

СОВРЕМЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ МИФА: ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ, ДОСТИЖЕНИЯ И ТИПИЧНЫЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ-1



Нельзя понять миф, не приняв изначально богатства его смыслов.
Характеризуя миф односторонне, мы не выясняем его сущность,
не видим его универсальности и многообразия,
но выражаем лишь своё отношение к нему.


1. Общая характеристика современных исследований

В современных исследованиях, к которым в целом принадлежат и представители социально-философского направления, речь идёт об изучении различных аспектов современной мифологии, её структуры, классификации современных мифов, отдельных аспектов их функционирования и способов воздействия на общество, особенностей мифологии власти, идей, которые лежат в основе ее деятельности.
К ним в первую очередь относятся исследования по философии мифа (А. Ф. Косарев, Г. Н. Оботурова, Ю. С. Осаченко, А. В. Ставицкий [1]), антропологии мифа (А. М. Лобок, Л. Н. Воеводина), мифопоэтике (Е. М. Мелетинский, Д. П. Козолупенко (Пашинина)), общей теории политической мифологии (И. И. Кравченко, В. Г. Ибрагимова, Т. В. Евгеньева, О. Ш. Габриелян), советской мифологии (М. С. Восленский, А. И. Щербинин [2], Г. В. Осипов [3], А. А. Форманчук и др.), отдельным аспектам изучения мифа, с использованием самых различных взглядов и подходов (С. Антоненко, О. Еремеева и др.), проблемам взаимоотношения мифа и науки (В. С. Буденкова, В. Н. Комаров, С. В. Месяц, А. В. Ставицкий [4] и др.), мифологизации политических отношений в странах СНГ (А. С. Панарин [5], А. П. Логунов, В. Н. Иванов, В. К. Левашов, С. Кордонский и др.). Немало работ посвящено использованию мифов в психологической и информационной войнах (А. Грешневиков, В. Дубицкая, М. Калашников, С. Г. Кара-Мурза [6], В. Крысько, В. А. Лисичкин, Г. С. Мельник, Г. Г. Почепцов [7], В. Ф. Прокофьев, А. В. Ставицкий [8], Л. А. Шелепин и др.), а также в истории [9].

Особое внимание также уделяется исследованиям мифологии обыденного сознания [10] и повседневности [11], роли и места мифа в развитии современной культуры [12], международных отношений [13], образования [14] и пр.
О разнообразии взглядов и подходов к современному мифу свидетельствует, в частности, один из сборников статей «Мифы и мифология в современной России», изданный в Москве (2000 г.) при поддержке Фонда Фридриха Науманна. Особо примечательным в нём является тот факт, что вместо заявленной во введении задачи развернуть «критику мифа в самом широком смысле» [15], многие авторы попытались проанализировать его истоки и эволюцию, поскольку скрытые и явные формы борьбы с любой мифологией чаще всего на деле оборачиваются критикой и борьбой с той мифологией, которая как таковая сейчас мифологией воспринимается.

В данном сборнике опубликованы исследования по теории мифа (С. Неклюдов, А. Топорков), мифы массового сознания (Е. Левкиевская, М. Хагемейстер), мифы власти и мифы о власти (А. Левандовский, Т. Филиппова, С. Антоненко).
Особым вниманием сейчас также пользуются исследования в области прикладных аспектов мифологии: изучению систем коммуникативного воздействия (Е. Л. Доценко [16], П. М. Ершов, А. П. Журавлев, Г. В. Колшанский, Е. В. Руденский, А. Ульяновский [17] и др.) и разработке избирательных технологий (П. Г. Зайцевский, Е. Г. Морозова, С. Фаер и др.), имиджелогии (Ф. Дейвис, М. Спиллейн, В. М. Шепель, А. Цуладзе и др.), паблик рилейшнз (И. Алешина, Н. Арнольд, Д. Доти, Н. Г. Зяблюк, Т. Ю. Лебедева, А. Н. Чумиков и др.), всех видов политической коммуникации (В. М. Бебик, И. Душин, Р. Э. Герцштейн, А. И. Ковлер и др.) и т. п.
К ним в первую очередь относятся:

- формирование политических мифов применительно к тому или иному политическому деятелю, встраивание политиков в определенные модели мифов и подключение для этого различных архетипов [18];
- изучение суггестивных способов воздействия, построенных на инстинктах, потаенных желаниях [19]; страхах, подсознательном поиске врага, «продаже» будущего и использовании всех возможных в политике форм «обольщения» избирателей [20];
- использование мифов в обосновании исторического выбора страны [21] и конструирования национальной идентичности [22].
О росте интереса к мифу и расширении сферы его исследования свидетельствует также появление новых терминов (этномифология, мифосистема, мифовосприятие, мифовидение, мифомышление, мифодизайн, мифопоэтика, мифопластика, мифофилософия [23], мифоистория [24], мифологизация, мифотехнология, мифогенерация, социомиф, неомиф, мифема, мифологема и др.), которые широко используются как в научной литературе, так и в средствах массовой информации.

2. Основные подходы к мифу как универсалии культуры

Анализ различных подходов в исследовании мифа, требует рассмотреть проблему его оценки, во многом определяющую характер и глубину его изучения. И пока миф существует, будут идти и споры о нём, приводящие не только к лучшему пониманию его, но и к крайностям, в основе которых заблуждения, порождающие свои мифы о мифе.
В основе рассмотрения мифа - два варианта отношения к нему. В первом случае миф просто недооценивают, пренебрегая им и рассматривая его как нечто простое, понятное, освоенное, одностороннее (Дж. Фрезер, Й. Хейзинга, Е. М. Мелетинский, К. Аймермахер, Ф. Бомсдорф и др.), присущее лишь архаичным народам и социально отсталым обществам [25]. Словом, видят таким, каким хотят видеть, останавливаясь на одном смысле, как правило, буквальном.
Во втором (В. Ф. Й. Шеллинг, Ф. Ницше, Н. А. Бердяев, А. Ф. Лосев, К. Г. Юнг, М. Элиаде, Дж. Кэмпбелл, К. Леви-Строс, Ю. М. Лотман, К. Хюбнер, А. М. Лобок и др.) - признают, что смысл мифа, его внутреннее содержание ставит в тупик: простое и понятное на одном уровне, оно вдруг становится непостижимым на другом.

У каждого из вариантов свои сторонники, но стоит заметить, что если при втором варианте отношения исследователи стараются быть корректными, осторожными в оценках, понимая, что выводы, касающиеся мифа, далеко не окончательны, то при первом варианте мы наблюдаем такую одностороннюю категоричность, которая не способствует лучшему пониманию предмета исследования и уводит от поставленной цели.
Конечно, каждый может исследовать миф в той степени, в какой он ему понятен, но не стоит забывать, что любая односторонность в исследовании приводит в действие принцип: говорите правду и только правду, но не всю правду, и будет ложь. Следствием такого упрощения или непонимания мифа становится негативное отношение к нему, где миф воспринимается как «враг» [26] всего позитивного, умного, хорошего, и как результат этого - полное отторжение мифа, отношение к нему как к очевидному обману; признание за ним права функционировать лишь в рамках патриархальных обществ и литературы; признание функционирования мифа в современном обществе, но с исключительно негативными последствиями для него (все тот же предрассудок и обман) [27], и, как следствие - призыв критиковать, разоблачать, развенчивать миф, всеми средствами с ним бороться [28].

Именно в рамках этих подходов возникло, в частности, мнение, что миф недоступен рационализации или, что с точки зрения обычного опыта, приобретённого сознательно, мифы не имеют социального смысла.
Негативное отношение определяет отрицательную оценку и установку на недооценивание и отторжение мифа, умаление его роли в обществе. В основе его - обычное непонимание того, что простота мифа обманчива, что характер его воздействия так же сложен и многообразен, как и он сам [29]. И уже, поэтому миф не может быть оценён исключительно негативно [30]. Кроме того, отторжение до предела сужает возможности его познания [31]. Действительно, зачем заниматься тем, что свойственно людям примитивным, необразованным, неадекватно воспринимающим реальность?

Следствием такого отношения к мифу являются попытки сузить поле деятельности мифа, ограничив его архаичным и традиционным обществом или областью литературы; сферой подсознания, иррационального (якобы миф несовместим со здравым смыслом, рационализм отторгает миф) [32]; миром повседневного [33] (т. е. миф аполитичен); «тоталитарными режимами» (миф чужд демократии, так как она построена на диалоге, разных мнениях и т. п.) или «демократическими режимами» (тоталитаризм в отличие от демократии подавляет [34], а не манипулирует, и потому не нуждается в мифе как средстве влияния на массы); сферой конкретно чувственного восприятия (миф прост, ясен, понятен, конкретен, наивен, какая-либо сложность ему чужда); областью искусства, культуры [35] (наука пользуется рациональными методами познания и поэтому она миф отторгает).


3. Основные спорные утверждения исследователей по отношению к мифу

Поскольку эти и подобные им вопросы будут затронуты в других разделах исследования, рассмотрим лишь те из них, что не касаются универсальных функций мифа напрямую, но позволяют лучше понять феномен современного мифа.
Перечислим основные спорные утверждения.

1). Миф есть способ примитивного, неразвитого, до-логического восприятия, часть первобытного сознания, свидетельство «детского» уровня восприятия.
В качестве подтверждения этого утверждения обычно приводят вполне логичный довод, что в период тотального господства мифа преобладал уровень такого понимания природы, общества, мира, когда все это по причине неразделённости восприятия представлялось в абсолютном единстве [36].
В результате, миф является способом очеловечивания природы, всеобщей персонификации, представления всеобщего как конкретно чувственного, итогом чего стали, по мнению Й. Хейзинги, «мифологические спекуляции о происхождении мира и вещей» [37].
Нам нет смысла опровергать вышесказанное, поскольку в целом оно соответствует реальности [38]. Но на его основании строится умозаключение о несовместимости мифа со здравым смыслом [39], что является явным упрощением и ответной спекуляцией. Довольно наивно так недооценивать миф и его возможности. Не говоря уж об относительности здравого смысла, который понимается по-разному в зависимости от господствующей в обществе традиции и идеологии [41].

2). Миф прост, наивен, понятен, так как осмыслен и освоен.
Эту позицию, к сожалению, разделяли многие известные ученые. К их числу относятся такие выдающиеся исследователи, как Й. Хейзинга, называвший характерными особенностями мифа нелепости и абсурд, безмерное преувеличение, смешение пропорций, беззаботные непоследовательности и А. Ф. Лосев, писавший, что мифы «не содержат в себе никаких специально-философских или философско-метафизических интуиций или учений, хотя на их основании и возникали и могут принципиально возникнуть соответствующие философские конструкции» [42]. Но можно ли отделить миф от его смысла? Можно ли любое значимое явление воспринимать только в буквальном смысле? Лишённый глубинного смысла миф становится обыкновенной сказкой, хотя и она, как правило, несёт в себе некий символический, не ограниченный конкретным сюжетом, смысл (напр.: о борьбе Добра и Зла, о надежде, вере, терпении и настойчивости в достижении поставленной цели и пр.) [43].
Мы знаем, что наивность поверхностна и проста, плоскостна; что она не требует напряжённой работы ума. Миф этими качествами обладает, ибо он универсален, всепроникающ и вездесущ. Но ему присуще и другое, значительно более сложное содержание. Он наивен и мудр, прост и сложен, поверхностен и глубок, непосредственен и многослоен, однообразен и многолик одновременно. Всё зависит от отношения к нему и степени его понимания [44]. Но разные подходы в понимании мифов, в зависимости от научной специализации исследователя или взятой им за основу точки отсчёта свидетельствуют о том, что познание мифа может быть существенно затруднено. Ведь, несмотря на то, что миф является объектом исследования более двух тысяч лет, его исследователи до сих пор не смогли договориться в основных принципах его рассмотрения.
Во многом миф всё ещё является «вещью в себе», и «тёмная сторона» его остаётся непознанной. Следовательно, он принадлежит к тем сложным вещам, которые только кажутся простыми. И доказательством этого стали открытия в психологии и семиологии, приведшие к настоящему перевороту в процессе познания мифа, показав, что нельзя понять миф, не приняв изначально богатства его смыслов. И хотя многое в мифе ещё не ясно, кажется, вполне уместно утверждение, что миф – не выдумка, не фикция, не идеальное бытие, но жизненно ощущаемая и творимая реальность, содержащая в себе свою собственную истинность и смысловую структуру (своё собственное понимание реальности).
Миф - не фантастика, не идеализм, не наука, не метафизика, но вместе с тем он содержит черты им присущие в той мере, в какой это необходимо для его самореализации. Миф выступает как цель и способ, как форма и содержание, как тема (сюжет) и образ, как знак, символ, смысл, принцип и идеал, не будучи ничем из них в отдельности.

Следовательно, характеризуя миф односторонне, скажем, как сказочную, потустороннюю действительность, мы не выясняем его сущность, не видим его универсальности и многообразия, но выражаем лишь своё отношение к нему, а, значит, характеризуем не миф, а только самих себя.

3). Миф – следствие «болезни» человека, общества и их языка. Следствие их деградации и патологии.
Впервые эту мысль высказал М. Миллер, охарактеризовав миф как «болезнь языка». Не все из лингвистов её разделяли и, возможно, не все поняли, но позже, в ХХ веке, она в наиболее примитивном виде своего понимания была распространена и на общество, приверженность которого мифам воспринималась как болезнь, аномалия, общая патология и деградация [45].
Слов нет, отдельные мифы могут выявлять патологию, но сами попытки подать современное проявление мифа как своеобразную патологию, вредную для общества мутацию, неверно уже постольку, поскольку односторонне. И если рассматривать патологию как изменения в обществе в результате его аномального развития, придется признать, что с точки зрения этого развития происходящие в обществе процессы ещё не есть аномалия.
Всё зависит от точки зрения и отношения к происходящим процессам [46]. Ведь тогда любой факт приспособления к новым историческим условиям с точки зрения старых условий, любая борьба за новую норму в изменившихся условиях с точки зрения старой нормы будет восприниматься как патология. С другой стороны, все новое в обществе относится к старому как к «болезни» и аномалии, с которой надо непримиримо бороться. Тогда как речь может идти всего лишь о кризисе ориентиров и нормальной реакции на ненормальные условия [47].
Отсюда понятно, что способность общества к мифотворчеству скорее показатель не его болезни, а, наоборот, духовного и психологического здоровья, его нормальной реакции на меняющиеся социальные условия, его способности творчески воспринимать меняющуюся действительность и психологически приспосабливаться к ней [48]. А язык просто озвучивает и отражает эти процессы в приемлемых для него формах.

4). Миф аполитичен и реакционен. Революция и миф несовместимы.
Наиболее ясно и определённо эту мысль высказал выдающийся французский семиолог Р. Барт. По его мнению, «Миф и Революция исключают друг друга» потому, что миф аполитичен и внеполитичен, он есть «деполитизированное слово» [50], и лишь уклоны в революции связаны с мифотворчеством.
Такое утверждение оказалось для Р. Барта возможным, поскольку, работая над изучением мифа, он сначала увидел в нём лишь способ закрепощения, консервации действительности, но не заметил его способности к миропреобразованию. Он не понял, что неизменность Природы не отрицает постоянной изменчивости её отдельных частей и элементов. И потому мифы присущи так же свойственному ей уже установившемуся порядку, как и неизбежному для неё преобразованию. В любом обществе существуют мифы левые и правые, прогрессивные реакционные, либеральные и консервативные, политические и культурные, космогонические и бытовые, мифы порядка и мифы революционных преобразований.
По Р. Барту любые взгляды, любое мировоззрение настолько мифологизировано, насколько аполитично и антиреволюционно. Но история ХХ века, наглядно и убедительно показала, что миф и революция неотделимы, как, впрочем, и контрреволюция, ибо и то, и другое нуждаются в мифологическом обосновании.
Второе утверждение Р. Барта, что «миф есть деполитизированное слово», так же односторонне и необоснованно, как и первое. Ведь в действительности вся сфера политики мифологизируется [51], впрочем, как и любая другая сфера жизни и деятельности человека [52]. И потому исключение мифа из сферы политики следует считать довольно наивным, опрометчивым и недальновидным. Хотя при этом признаем, что миф по своей природе абсолютно индифферентен, т.к. ему всё равно, что мифологизировать.

5). Миф вреден, так как лжив; он искажает, деформируя реальность; он неестественен и уводит людей от реальности, являясь средством манипуляции сознания.
Что миф – ложь, вымысел, надувательство, «система ложных, извращенно понятых массами фактов» [53], продукт суеверия и обмана, следствие недоразвитости и необразованности людей, учёные говорят давно. Так ещё французское Просвещение рассматривало мифологию как продукт социальной недоразвитости, суеверия, невежества и обмана, противостоящих истинным знаниям и реализму.
Напомним, что истина «просветителей», так ярко воплощённая в делах и идеях Французской революции с тех пор находится под сомнением, как и то, что они ставили под сомнение сами. И как иронично заметил Й. Хейзинга: «люди оказались не столь разумными, как наивно внушал нам светлый XVIII век в своем почитании Разума» [54]. Однако, что скажут о глубине и наивности современных мыслителей, включая Й. Хейзингу, спустя несколько сот лет другие исследователи, ещё большой вопрос.

Желая сгладить очевидные крайности, отдельные исследователи, правда, допускают, что «при спокойном развитии событий сам по себе исторический миф не является злом, будучи неотъемлемой частью любого общественного сознания» [55]. Исходя из этого, получается, что с мифом можно мириться, если в обществе всё стабильно, но в тяжёлые времена он несёт зло и становится опасен.
В действительности, в периоды тягот и перелома возрастает не опасность, а само воздействие мифа, что действительно может быть для общества довольно опасным. Но каким оно будет, уже зависит от тех, кто и как будет его использовать.
6). Миф существует только в условиях тоталитаризма. Миф в целом есть следствие тоталитарных режимов, так как они создают питательную среду для их существования. В демократическом обществе миф не выживает.

Мнение, что мифы в условиях демократии не приживаются, но зато процветают в тоталитарных государствах [56], стало особенно популярным в последние 10-15 лет, когда борьба против «советского тоталитаризма» сводилась в основном к борьбе против его мифов [57].

Согласно данной точке зрения:
- мифология «связана с любыми антигуманными, несправедливыми поступками, которые чужды демократическим государствам» [58];
- в случае преобладания мифов «обществу грозит опасность, его государственный строй может в любой момент перейти в диктатуру», «гибкость общества исчезает и его развитие превращается в застой» [59].
Этой позиции, правда, противостоит другая, где утверждается, что миф расцветает в условиях именно «демократии», а не тоталитаризма, так как:
- тоталитаризм, в отличие от демократии, не нуждается в манипуляции сознанием, и, значит, в своих мифах, ибо основан на прямом давлении [60];
- научно-технологическая революция ХХ века создала «предпосылки для еще более изощренного подавления личности и оболванивания человеческой массы» [61].

Как видим, у тех и других есть свои аргументы, но они основаны на крайностях. Нам же остается констатировать, что «демократические общества» (впрочем, как и «тоталитарные») заинтересованы в том, чтобы их мифы не распознавались [62].

7). С мифом можно бороться с помощью науки.
Мнение, что с мифом можно бороться с помощью разума, науки и логики, существует ещё со времен Просвещения. В качестве его обоснования обычно выдвигаются следующие аргументы:
- миф – иррационален, строится на вере и опирается на подсознание, а наука – логична, рациональна, подвергает сомнению и опирается на опыт и факты;
- «при общей схожести инструментальных форм рациональности мифа и науки в культурном пространстве, миф по сути, как субстанциональное явление иррационален, неподвластен разуму, а, следовательно, ограничивает его продвижение к истине» [63];
- «мифологический синкретизм сознания разрушается при переходе к рефлективной (дискурсивной) деятельности разума» [64]. Иными словами, человек мыслящий, разумный свободен от мифов, ибо разумная деятельность в принципе разрушает мифологические основы сознания и образно-символическое (мифическое) мышление ему в принципе не свойственно.

На наш взгляд такие утверждения крайне наивны и односторонни. Сплошная околонаучная мифология, о которой ещё упоминал А. Ф. Лосев [65].
Примером тому могут служить уже упоминавшиеся времена великих революций, когда официально провозглашался культ разума, и казалось, что под воздействием великих научных открытий туман мифов рассеется, и солнце разума взойдет, что торжество науки приведет к исчезновению мифов. Но надежды позитивистов ХIХ-ХХ веков на вытеснение мифологии наукой явно не оправдались. И это не удивительно, поскольку, по мнению А. Ф. Лосева, реальная «наука всегда мифологична» [66], а потому бороться с мифом, укоренившимся в обществе, научными методами бесполезно [67], но зато можно в режиме мифа с помощью других мифов. И наука это делает.

8). Миф изжил себя. Его вытесняет сознательное, рациональное, научное мышление.
В какой-то степени это положение уже было серьёзно поставлено под сомнение в предыдущих разъяснениях. Но кое-что следует здесь подчеркнуть особо.
Так, следует учитывать, что:
- миф, мифотворчество присущи человеку, его психике на всех этапах его развития, и потому не могут быть изжиты в принципе, но конкретные мифы, вызванные потребностями определённого времени, уходят, когда их время истекает, а вместо них приходят другие. И в новых исторических условиях одни мифы «тонут», а другие «всплывают», проступая из глубин коллективного бессознательного [68];
- рациональный (научный) и иррациональный (мифологический) типы мышления противопоставленные друг другу в традиции техногенного общества, на деле значительно более взаимосвязаны, чем может показаться. При этом они могут дополнять друг друга, но не могут заменить, так как для достижения поставленных перед ними целей пользуются разными средствами. Сказать же, какие из них более эффективны, совсем не просто, ибо, как написал отнюдь не апологет мифа Й. Хейзинга, «случается, что миф, играя, поднимается до высот, куда за ним не в силах последовать разум» [69].

Итак, подводя итог, можно констатировать, что любые крайности, к тому же освящённые традицией, не способствуют лучшему пониманию мифа. В основе их:
- позиция, не учитывающая многогранность мифа, его универсальность;
- попытка опираться лишь на одно из его свойств (качеств), на одну из его сторон. В результате эти исследователи видят миф таким, каким хотят видеть. Вот почему уместно, вслед за Р. Бартом, поставить вопрос о существовании мифологии самого мифолога.
В результате миф становится заложником определённой традиции восприятия и определённым образом «воспитанной» мысли. Правда, в конкретных условиях, он сам успешно использует традицию в борьбе против других мифов. И в тех случаях, когда мы сталкиваемся с этим, особенно видно, что любая мифологизация окружающего мира – проверка пригодности, а не истинности своего видения. Впрочем, что считать истинным сегодня, как правило, решает все та же традиция.



Литература
1. Ставицкий А. В. Онтология современного мифа / А. В. Ставицкий. - Севастополь: Рибэст, 2012. - 543 с.
2. Щербинин А. И «Я русский бы выучил только за то...» Изучение языка как средство конструирования картины тоталитарного мира в сознании советских школьников / А. И. Щербинин // Политические исследования, 2000. - №1. - С. 124-141.
3. Осипов Г. В. Социальное мифотворчество и социальная практика / Г. В. Осипов / РАН, Ин-т соц.-полит. исследований. – М.: Норма, 2000. - 543 с.
4. Ставицкий А. В. Современная мифологика: опыт постижения Иного / А. В. Ставицкий. - Севастополь: Рибэст, 2012. - 192 с.
5. Панарин А. С. Реванш истории: российская стратегическая инициатива в ХХI веке / А. С. Панарин. - М.: Издательская корпорация Логос, 1998. - 392 с.
6. Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием / С. Г. Кара-Мурза. – М.: Алгоритм, 2000. – 736 с.
7. Почепцов Г. Г. Психологические войны / Г. Г. Почепцов. - М.: Рефл-бук, К.: Ваклер – 2000. – 528 с.
8. Ставицкий А. В. Мифы Украины: «Батуринская резня» / А. В. Ставицкий. - Севастополь: Рибэст, 2012. - 252 с.
9. Ставицкий А.В. Национально-исторический миф Украины / А. В. Ставицкий. - Севастополь: Рибест, 2015. - 748 с.
10. Насонова Л. И. Обыденное сознание как социокультурный феномен: Автореф. дисс. доктора филос. наук / МГУ им. М. В. Ломоносова / Л. И. Насонова. - М., 1996. - 31 с.
11. Мифология и повседневность: Материалы научной конференции. 18-20 февраля 1998 г. / Сост. К. А. Богданов, А. А. Панченко. – Спб: Изд-во Русского Христианского гуманитарного института, 1998. – 298 с.; Мифология и повседневность: Материалы научной конференции. 24-26 февраля 1999 г. / Сост. К. А. Богданов, А. А. Панченко. Вып. 2. – Спб: Изд-во Русского Христианского гуманитарного института, 1999. – 576 с.
12. Воеводина Л. Н. Миф в контексте культуры: Автореф. дис. ... канд. филос. наук / Моск. гос. ун-т культуры / Л. Н. Воеводина. - М., 1995. - 16 с.; Козловский В. П. Культурный смысл: генезис и функции / В. П. Козловский. – К.: Наукова думка, 1990. – 128 с.
13. Парфенов А. И. Мифологический аспект современных концепций глобализации А. И. Парахонский // Восток - Запад: проблемы взаимодействия и трансляции культур. - Саратов, 2001. - С. 243-248; Полосин В. С. Диалектика мифа и политическое мифотворчество: Автореф. дис....докт. филос.наук. / Рос. независимый ин-т соц. и нац. Проблем / В. С. Полосин. - М., 1998. - 34 с.; Поляков Л. Арийский миф: Исследование истоков расизма / Л. Поляков. — СПб.: Евразия, 1996. — 355с. — (Подземелья истории)
14. Багдасарян В. Э. Мифологизация истории как теоретико-методологическая проблема современной отечественной историографии / В. Э. Багдасарян // Армагеддон. - М., 2000. - Кн. 7. - С. 3-22; Савелова Е. В. Миф в современной образовательной парадигме: культурологический аспект: Автореф. дис. ... канд. культурол. наук / Дальневост. гос. техн. ун-т / Е. В. Савелова. - Владивосток, 1997. - 22 с.
15. Мифы и мифология в современной России / Под редакцией К. Аймермахера,
Ф. Бомсдорфа, Г. Бордюгова – М.: АИРО-ХХ, 2000. – С. 6.
16. Доценко Е. Л. Психологические манипуляции / Е. Л. Доценко. - М.: ЧеРо, 1997. - 344 с.
17. Ульяновский А. В. Мифодизайн рекламы / А. В. Ульяновский. - Спб.: Ин-т личности, 1995. - 300 с., ил.
18. Круглов М. Б. Технология власти: Мифы и реальность истории России / М. Б. Круглов. - М.: Изд.-консалтинговая компания «ДеКА», 1997. - 223 с.; Левандовский А. Миф как средство легитимации власти в России (ХХ-ХХ вв.) / А. Левандовский // Мифы и мифология в современной России. – С. 129-167.
19. Московичи С. Век толп. Исторический трактат по психологии масс / С. Московичи. - М.: Прогресс, 1996. – 452 с.; Плуцер-Сарно А. «Ритуал» и «миф» в современной политике / А. Плуцер-Сарно // Логос. - М., 2000. - Вып. 2. - С. 14-21.
20. Карев Е. И. Социально-политический миф в контексте инфовзаимодействия /
Е. И. Карев // Проблемы инфовзаимодействия. - Новосибирск, 1995. - Вып. 2. - С. 84-96; Пленков О. Ю. Мифы нации против мифов демократии: немецкая политическая традиция и нацизм / О. Ю. Пленков. – СПб: Изд-во РХГИ, 1997. – 576 с.
21. Ставицкий А. В. Украинская «элита»: идентичность и глобальный выбор / А. В. Ставицкий. - Севастополь: Рибэст, 2013. - 208 с.
22. Ставицкий А. В. Украинская идентичность: общие подходы конструирования и мифологизации / А. В. Ставицкий. - Севастополь: Рибэст, 2013. - 160 с.
23. Понукалин А. А. Мифофилософия русской пракультуры / А. А. Понукалин // Философия и миф сегодня: Межвуз. науч. сб. - Саратов, 1998. – С. 72-78.
24. Ставицкий А. В. Украинская мифоистория в режиме информационной войны / А. В. Ставицкий. - Севастополь: Рибэст, 2014. - 176 с. (Серия «Мифы Украины»).
25. Фрезер Дж. Золотая ветвь: Исследование магии и религии / Дж. Фрезер. – 2-е изд. – М.: Политиздат, 1983. – 703 с.
26. Кассирер Э. Техника современных политических мифов / Э. Кассирер // Вестник МГУ. Сер. 7. – 1990. - №2. – С. 65.
27. Мелетинский Е. М. Миф и двадцатый век / Е. М. Мелетинский // Мелетинский Е. М. Избранные статьи. Воспоминания. – М., 1998. - С. 419-426.
28. Мифы и мифология в современной России. – С. 6.
29. Ставицкий А. В. Современный миф и его основные функции / А. В. Ставицкий. - Севастополь: Рибэст, 2012. - 238 с.
30. Ставицкий А. В. Современный миф: его природа и предназначение/ А. В. Ставицкий. - Севастополь: Рибэст, 2013. - 148 с.
31. Ставицкий А. В. Структура и функции мифа: тайны, открытия, заблуждения / А. В. Ставицкий. - Севасополь: Рибест, 2016. - 136 с.
32. Мишучков А. А. Специфика и функции мифологического сознания /
А. А. Мишучков // Сredo. - Оренбург, 2000. - № 6(24). – С. 87-101.
33. Мифология и повседневность: Материалы научной конференции. 24-26 февраля 1999 г. / Сост. К. А. Богданов, А. А. Панченко. Вып. 2. – Спб: Изд-во Русского Христианского гуманитарного института, 1999. – 576 с.
34. Минакова С. Ф. Нужен культ... / С. Ф. Минакова / Личность в социалистическом обществе. - Л.: Лениздат. 1989. - 78 с.
35. Мелетинский Е. Миф и культура / Е. Мелетинский // История и философия культуры. - М., 1996. - С. 99-117.
36. Арискина Н. О. Миф и философия в культуре: Дис. … канд. филос. наук. - Ростов на Дону, 2006. - 156 с.
37. Хёйзинга Й. Homo ludens. Человек играющий / Пер. с нидерл. / Й. Хёйзинга - М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. – С. 223.
38. Аксьонова Н. В. Міфо-ритуальні основи дитячих ігор (на матеріалах Слобожан-щини кінця XIX - початку ХХ століття): дис... канд. іст. наук. — К., 2006. — 209 с.
39. Левандовский А. Миф как средство легитимации власти в России (ХХ-ХХ вв.) /
А. Левандовский // Мифы и мифология в современной России. – С. 144.
40. Андрієнко О. В. Соціальна міфологія у контексті суспільних трансформацій: Автореф. дис… канд. філос. наук. — Донецьк, 2008. — 19 с.
41. Хейзинга Й. Homo ludens. Человек играющий / Пер. с нидерл. - М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. – С. 213.
42. Лосев А. Ф. Самое само: Сочинения / А. Ф. Лосев. - М., ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс, 1999. – С. 233.
43. Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки / В. Я. Пропп. – М.: Лабиринт, 2000. – 336 с.
44. Вундт В., Мюллер М. История религии. От слова к вере. Миф и религия /
В. Вундт, М. Мюллер. – М.: Эксмо, 2002. – 864 с. – (Серия «Антология мысли»).
45. Аннинский Л. «Внутри мифа». Патология современного мифологизированного сознания / Л. Аннинский // Мифы и мифология в современной России. – С. 112-128; Антоненко С. От советского к постсоветскому образу – мутации мифа власти в современной России / С. Антоненко // Мифы и мифология в современной России. – С. 188-211.
46. Пугачева Л. Г. Взаимоотношения мифа и рационализма в культуре /
Л. Г. Пугачева // Философия, творчество, культура. - Саратов, 1994. - С. 9-16.
47. Режабек Е. Я. Становление мифологического сознания и его когнитивности /
Е. Я. Режабек // Вопр. философии. - М., 2002. - №1. - С. 52-66.
48. Рюмкова О. Г. Политический миф: теоретические основания и современная политическая практика: Дис. … канд. пол. наук. – М., 2004. - 152 с.
49. Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика / Р. Барт. – М.: Изд. группа Прогресс, Универс, 1994. – С. 116.
50. Там же. – С. 112.
51. Заводюк В. Г. Политический миф: инвариант и процессы трансформации: Автореф. дис. ... канд. филос. наук / Сарат. гос. ун-т им. Н. Г. Чернышевского /
В. Г. Заводюк. - Саратов, 1996. - 17 с.
52. Оботурова Г. Н. Миф в структуре познания и деятельности / Вологодский гос. педагогический ун-т / Г. Н. Оботурова. — Вологда: Русь, 2000. — 324 с.
53. Мишучков А. А. Специфика и функции мифологического сознания / А. А. Мишучков // Сredo. - Оренбург, 2000. - № 6(24). – С. 89.
54. Мифы и мифология в современной России. – С. 5.
55. Левкиевская Е. Русская идея в контексте исторических мифологических моделей и механизмы их сакрализации / Е. Левкиевская // Мифы и мифология в современной России. – С. 69.
56. Мифы и мифология в современной России. – С. 11.
57. Щербинина Н. Г. Герой тоталитарного мифа / Н. Г. Щербинина. - Томск, 1998. – 137 с.
58. Мифы и мифология в современной России. – С. 11.
59. Там же.
60. Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием / С. Г. Кара-Мурза. – М.: Алгоритм, 2000. – С. 34-36.
61. Топорков А. Миф: традиция и психология восприятия / А. Топорков // Мифы и мифология в современной России. – С. 58.
62. Пашинина Д. П. Неопределимость мифа и особенности организации мифопоэтической картины мира / Д. П. Пашинина // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 7, Философия. - М., 2001. - №6. - С. 88-108.
63. Мишучков А. А. Ук. соч. – С. 88.
64. Там же. – С. 88.
65. Лосев А. Ф. Ук. соч. – С. 227.
66. Там же. – С. 220.
67. Там же. – С. 221-222.
68. См.: Юнг К.-Г. Архетип и символ: Пер. с нем. / К.-Г. Юнг. – М.: Ренессанс, 1991. – 304 с.
69. Хейзинга Й. Ук. соч. – С. 212.


Tags: современнй миф, функции мифа
Subscribe
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments