skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого) (skeptimist) wrote,
skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого)
skeptimist

Categories:

Мифы Запада: геноцид доколумбовой Америки-2



Начало

Кубинское Лидице 16 века

Свидетельства испанцев той эпохи о своём садизме поистине неисчислимы. В одном часто приводимом эпизоде на Кубе, подразделение испанцев численностью около 100 солдат сделало привал на берегу реки и, найдя в ней точильные камни, заточили о них свои мечи. Желая испытать их остроту, сообщает очевидец этого события, они набросились на сидевшую на берегу группу мужчин, женщин, детей и стариков (видимо специально согнанных для этого), которые в страхе смотрели на испанцев и их лошадей, и начали вспарывать им животы, рубить и резать, пока не убили их всех. Затем они вошли в стоящий неподалеку большой дом и сделали там то же самое, убив всех, кого они там нашли. Из дома текли потоки крови, как будто там было зарезано стадо коров. Видеть ужасные раны погибших и умирающих было страшным зрелищем.

Эта бойня началась в деревне Зукайо, жители которой незадолго до этого приготовили для конкистадоров обед из кассавы, фруктов и рыбы. Оттуда она распространилась по всей округе. Никто не знает, сколько индейцев убили испанцы в этом взрыве садизма, пока их жажда крови не притупилась, но Лас Касас считает, что намного более 20 тысяч.

Испанцы находили удовольствие в изобретении изощренных жестокостей и пыток. Они построили виселицу, достаточно высокую, чтобы повешенный мог касаться земли пальцами ног, чтобы избежать удушения, и повесили таким образом тринадцать индейцев, одного за другим, в честь Христа Спасителя и его апостолов. Пока индейцы были ещё живы, испанцы испытывали на них остроту и прочность своих мечей, вскрывая одним ударом их грудь, чтобы были видны внутренности, а были и такие, которые делали и худшие вещи. Затем, на их иссеченные тела наматывали солому и сжигали заживо. Один солдат поймал двух детей года по два, проткнул им горло кинжалом и бросил их в пропасть.

Если эти описания кажутся знакомыми тем, кто слышал о бойнях в Май Лай, Сонг Май и других вьетнамских деревнях, то это сходство становится ещё сильнее благодаря термину “умиротворение”, которое испанцы использовали для описания своего террора. Но как бы ужасающи ни были бойни во Вьетнаме, по своему масштабу они не идут ни в какое сравнение с тем, что случилось пятьсот лет назад на одном только острове Испаньола. К моменту прибытия Колумба в 1492 году, население этого острова составляло 8 миллионов. Через четыре года погибло и было уничтожено от трети до половины этого числа. И после 1496 скорость уничтожения ещё возросла.

Рабский труд

В отличие от Британской Америки, где геноцид имел своей непосредственной целью физическое уничтожение коренного населения для завоевания “жизненного пространства”, геноцид в Центральной и Южной Америке стал побочным продуктом зверской эксплуатации индейцев в экономических целях. Массовые убийства и пытки не были редкостью, но они служили орудием террора, чтобы покорить и “умиротворить” коренное население. Жители Америки рассматривались как десятки миллионов даровых рабочих рук природных рабов для извлечения золота и серебра. Их было так много, что рациональным экономическим методом для испанцев представлялось не воспроизводство рабочей силы своих рабов, а их замена. Индейцев умертвляли непосильной работой, чтобы потом заменить свежей партией рабов.

С высокогорий Анд их сгоняли на плантации коки в низины тропического леса, где их непривычный к такому климату организм становился легкой добычей смертельных заболеваний. Таких как “ута”, от которой гнили нос, рот и горло и умирали мучительной смертью. Настолько высока была смертность на этих плантациях (до 50% за пять месяцев), что забеспокоилась даже Корона, издав указ, ограничивавший производство коки. Как и все указы такого рода, он остался на бумаге, ибо, как писал современник

“На плантациях коки есть одно заболевание, которое страшнее всех других. Это неограниченная жадность испанцев”.

Но ещё хуже было попасть на серебряные рудники. Рабочих спускали на глубину 250 метров с мешком жареного маиса на смену длиной в неделю. Кроме непосильной работы, обвалов, плохой вентиляции и насилия надсмотрщиков, индейские рудокопы дышали ядовитыми испарениями мышьяка, ртути и т.п.

Если 20 здоровых индейцев опустятся в шахту в понедельник, только половина может подняться из неё искалеченными в воскресенье”, – писал один современник.

Станард подсчитывает, что средняя продолжительность жизни сборщиков коки и индейских рудокопов в ранний период геноцида была не больше трёх или четырёх месяцев, т.е. примерно такой же, как на фабрике синтетической резины в Освенциме в 1943 г.


Эрнан Кортес пытает Куаутемока, чтобы выведать, куда ацтеки спрятали золото

После бойни в столице ацтеков Теночтетлане Кортес объявил Центральную Мексику “Новой Испанией” и установил там колониальный режим, основанный на рабском труде. Вот как современник описывает методы “умиротворения” (отсюда “умиротворение” как официальная политика Вашингтона во время войны во Вьетнаме) и закрепощения индейцев для работы на рудниках.

«Многочисленные свидетельства многочисленных свидетелей рассказывают о том, как индейцев колоннами ведут на рудники. Их приковывают друг к другу шейными кандалами.
Тем, кто валится, отрубают головы. Рассказывают о детях, которых запирают в домах и сжигают, а также закалывают, если они идут слишком медленно. Обычным делом является отрезание грудей у женщин и привязывание к их ногам тяжестей, перед тем, как сбросить их в озеро или лагуну. Рассказывают о младенцах, оторванных от матерей, убитых и использованных в качестве дорожных знаков. Беглым или “бродячим” индейцам отрубают конечности и отсылают в их деревни, повесив им на шею отрезанные кисти рук и носы. Рассказывают о “беременных женщинах, детях и стариках, которых налавливают как можно больше” и бросают в специальные ямы, на дне которых врыты острые колья и “оставляют их там, пока яма не заполнится”. И много, много ещё чего
». (Станард, 82-83)


Ямы с кольями, на которых нанизывали индейцев


Индейцев сжигают в домах

В результате из примерно 25 миллионов жителей, населявших мексиканское королевство к моменту прибытия конквистадоров, к 1595 г. в живых осталось лишь 1,3 миллиона. Остальные были в основном замучены на шахтах и плантациях “Новой Испании”.

В Андах, где мечами и плетьми орудовали банды Пизарро, к концу 16 века население упало с 14 миллионов до менее, чем 1 миллиона человек. Причины были те же самые, что в Мексике и Центральной Америке. Как писал в 1539 один испанец в Перу:

«индейцы здесь полностью разрушены и погибают… Они молят с крестом, чтобы им ради Бога дали еды. Но [солдаты] убивают всех лам ради ничего большего, как для изготовления свеч… Индейцам не оставляют ничего на посев, а так как у них нет скота и взять им его неоткуда, им остается только умирать с голоду». (Черчиль, 103)

Психологический аспект геноцида

Новейшие историки американского геноцида начинают уделять всё больше внимания его психологическому аспекту, роли депрессии и стресса в уничтожении без остатка десятков и сотен народов и этнических групп.

Хроники геноцида сохранили многочисленные свидетельства психической “дислокации” коренного населения Америки. Культурная война, которую европейские завоеватели столетиями вели против культур порабощенных ими народов с открытым намерением их уничтожения, имела чудовищные последствия на психику коренного населения Нового мира. Реакция на эту “психическую атаку” варьировалась от алкоголизма до хронической депрессии, массовых детоубийств и самоубийств, а ещё чаще люди просто ложились наземь и умирали. Побочными результатами поражения психики были резкое падение рождаемости и взлёт детской смертности. Даже если болезни, голод, каторжный труд и убийства не доводили до полного уничтожения коренного коллектива, к этому рано и поздно приводила низкая рождаемость и детская смертность. Испанцы заметили резкое падение числа детей и временами пытались заставить индейцев иметь детей.

Кирпатрик Сейл так подытожил реакцию таинос на свой геноцид:

Лас Касас, как и другие, высказывает мнение, что больше всего в странных белых людях с больших кораблей таинос поразило не их насилие, даже не их жадность и странное отношение к собственности, но скорее их холод, их душевная черствость, отсутствие в них любви”. (Kirkpatrick Sale.The Conquest of Paradise. p. 151.)

Вообще, читая историю империалистического геноцида на всех континентах – от Испаньолы, Анд и Калифорнии до Экваториальной Африки, Индийского субконтинента, Китая и Тасмании – начинаешь по-другому понимать литературу типа “Войны миров” Уэллса или “Марсианских хроник” Брэдбери, не говоря уже о голливудских вторжениях инопланетян. Не ведут ли эти кошмары евро-американской фантастики своё происхождение от подавленных в “коллективном бессознательном” ужасов прошлого, не призваны ли они подавить чувство вины (или, наоборот, подготовиться к новым геноцидам) изображая себя жертвой “инопланетян”, которых истребляли твои предки от Колумба до Черчилля, Гитлера и Бушей?

Демонизация жертвы

Геноцид в Америке имел и свое пропагандистское обеспечение, свой “чёрный пиар”, поразительно схожий с тем, который используют евро-американские империалисты для “демонизации” своего будущего врага в глазах своего населения, для придания войне и грабежу ореола справедливости.

16 января 1493, три дня после убийства двух таинос во время торговли, Колумб повернул свои корабли на обратный курс в Европу. В своём журнале он описал убитых испанцами туземцев и их народ как “злых жителей острова Кариба, которые едят людей”. Как доказано современными антропологами, это была выдумка чистой воды, но она легла в основу своего рода классификации населения Антил, а затем и всего Нового мира, которая стала руководством к геноциду. Те, кто приветствовал и покорялся колонизаторам, считались “ласковыми Таинос”. Те же туземцы, которые оказывали сопротивление или просто были убиты испанцами, попадали под рубрику дикарей-каннибалов, заслуживающих всё, что колонизаторы были в состоянии причинить им. В частности, в логовом журнале от 4 и 23 ноября 1492 г. находим такие творения мрачного средневекового воображения Колумба:

“У этих “свирепых дикарей” “посреди лба находится глаз”, у них “собачьи носы, которыми они пьют кровь своих жертв, которым они перерезают горло и кастрируют”.
Эти острова населены Каннибалами, дикой, непокорной расой, которая питается человеческой плотью. Их правильно называть антропофагами. Они ведут постоянные войны против ласковых и робких Индейцев ради их тел; это их трофеи, то, за чем они охотятся. Они безжалостно уничтожают и терроризируют Индейцев”.

Это описание Комы, одного из участников второй экспедиции Колумба, говорит куда больше о европейцах, чем о жителях Кариб. Испанцы заранее дегуманизировали людей, которых они никогда не видели, но которые должны были стать их жертвами. И это не далекая история; это читается, как сегодняшняя газета.

“Дикая и непокорная раса” – вот ключевые слова западного империализма, от Колумба до Буша. “Дикая” – потому что не хочет быть рабом “цивилизованного” захватчика. В число “диких” “врагов цивилизации” были записаны и советские коммунисты. От Колумба, выдумывавшего в 1493 карибских каннибалов с глазом на лбу и собачьими носами, идёт прямая нить к рейхсфюреру Гиммлеру, который на заседании лидеров СС в середине 1942 так объяснял специфику войны на Восточном фронте:

Во всех предыдущих кампаниях у врагов Германии было достаточно здравого смысла и порядочности, чтобы уступить превосходящей силе, благодаря их “давней и цивилизованной… западноевропейской утонченности”. В битве за Францию вражеские части сдавались, как только получали предупреждение, что “дальнейшее сопротивление бессмысленно”. Конечно, “мы, эсэсовцы” пришли в Россию без иллюзий, но до последней зимы слишком многие немцы не сознавали, что “русские комиссары и твердолобые большевики преисполнены жестокой воли к власти и животного упрямства, которое заставляет их драться до конца и не имеет ничего общего с человеческой логикой или долгом… а является инстинктом, присущим всем животным”.

Большевики были “животными”, настолько “лишенными всего человеческого”, что “в окружении и без пищи они прибегали к убийству своих товарищей, чтобы подольше продержаться”, поведение, граничащее с “каннибализмом”. Это “война на уничтожение” между “грубой материей, первобытной массой, лучше сказать, недочеловеками-унтерменшами, которых ведут комиссары” и “германцами…” (ArnoJ. Mayer.Why Did the Heavens Not Darken? The “Final Solution” in History. New York: Pantheon Books, 1988, p. 281.)

На самом деле и в строгом соответствии с принципом идеологической инверсии, людоедством занимались не коренные обитатели Нового мира, а их завоеватели. Вторая экспедиция Колумба завезла на Карибы большую партию мастифов и грейхаундов, натренированных на убийство людей и выедание их внутренностей. Очень скоро испанцы стали кормить своих псов человечиной. Особым деликатесом считались живые дети. Колонизаторы разрешали собакам грызть их заживо, часто в присутствии родителей.


Собаки едят индейцев


Испанец, кормящий гончих детьми индейцев

Современные историки приходят к мнению, что на Карибах существовала целая сеть “мясных лавок”, где тела индейцев продавались как собачий корм. Как и всё другое в наследии Колумба, людоедство получило развитие и на материке. Сохранилось письмо одного из завоевателей империи Инка, в котором он пишет:

“…когда я вернулся из Картагена, я встретил португальца по имени Рохе Мартин. На крыльце его дома висели части разрубленных индейцев для кормежки его собак, как будто они были дикими зверьми…” (Станард, 88)

В свою очередь, испанцам нередко приходилось есть своих собак, выкормленных человечиной, когда в поисках золота и рабов они попадали тяжелое положение и страдали от голода. Такова одна из мрачных ироний этого геноцида.

Почему?

Черчиль задает вопрос, как же объяснить тот факт, что группа человеческих существ, пусть даже таких, как испанцы эпохи Колумба, коллективно помешанные на жажде богатства и престижа, могла в течение долгого времени проявлять такую безграничную свирепость, такую запредельную бесчеловечность по отношению к другим людям? Такой же вопрос поставил раньше и Станард, который подробно проследил идеологические корни геноцида в Америке от раннего Средневековья до Возрождения. “Кто эти люди, чьи умы и души стояли за геноцидами мусульман, африканцев, индейцев, евреев, цыган и других религиозных, расовых и этнических групп? Кто они, продолжающие совершать массовые убийства и сегодня?” Какого рода люди могли совершать эти чудовищные преступления? Христиане, отвечает Станард и приглашает читателя познакомиться с идущими из глубокой древности взглядами европейских христиан на пол, расу и войну. Он обнаруживает, что к концу Средних веков европейская культура подготовила все необходимые предпосылки для четырехсотлетнего геноцида против коренных обитателей Нового мира.

Особое внимание Станард уделяет христианскому императиву подавления “плотских желаний”, т.е. насаждаемому Церковью репрессивному отношению к сексуальности в европейской культуре. В частности, он устанавливает генетическую связь между геноцидом в Новом Свете и всеевропейскими волнами террора по отношению к “ведьмам”, в которых некоторые современные исследователи видят носительниц матриархальной языческой идеологии, популярной в массах и угрожавшей власти Церкви и феодальной верхушки.

Станард подчеркивает и европейское происхождение концепции расы и цвета кожи.

Церковь всегда поддерживала работорговлю, хотя в раннее Средневековье в принципе запрещала держать в рабстве христиан. Ведь для Церкви только христианин и был человеком в полном смысле этого слова. “Неверные” могли вочеловечиться, только приняв христианство, и это давало им право на свободу. Но в 14 веке в политике Церкви происходит зловещее изменение. С увеличением объема работорговли в Средиземноморье увеличивались и прибыли от неё. Но этим доходам угрожала лазейка, оставленная церковниками ради укрепления идеологии христианской исключительности. Более ранние идеологические мотивы пришли в противоречие с материальными интересами христианских правящих классов. И вот в 1366 г. прелаты Флоренции санкционировали ввоз и продажу “неверных” рабов, объяснив, что под “неверными” имеются в виду “все рабы неверного происхождения, даже если к моменту их ввоза они стали католиками”, и что “неверные по происхождению” означает просто “из земли и расы неверных”. Таким образом, Церковь изменила принцип, оправдывающий рабство, с религиозного на этнический, что стало важным шагом по направлению к геноцидам нового времени, основанным на неизменяющихся расовых и этнических признаках (армянский, еврейский, цыганский, славянский и другие).

От религии не отставала и европейская расовая “наука”. Спецификой европейского феодализма было требование генетической исключительности дворянского сословия. В Испании понятие “чистоты крови”, limpieza de sangra, стало центральным к концу 15 и на протяжении всего 16 века. Дворянства нельзя было достигнуть ни богатством, ни заслугами. Истоки “расовой науки” лежат в генеалогических исследованиях того времени, которые вела целая армия специалистов по проверке родословных линий.

Особенно большое значение имела теория “раздельного и неравного происхождения”, выдвинутая известным швейцарским медиком и философом Парацельсом к 1520 году. По этой теории африканцы, индейцы и другие нехристианские “цветные” народы произошли не от Адама и Евы, а от других и низших прародителей. Идеи Парацельса получили широкое распространение в Европе накануне вторжения европейцев в Мексику и Южную Америку. Эти идеи были ранним выражением т.н. теории “полигенезиса”, ставшей непременной частью псевдонаучного расизма 19 столетия. Но ещё до опубликования писаний Парацельса, сходные идеологические оправдания геноцида появились в Испании (1512) и Шотландии (1519). Испанец Бернардо де Меса (впоследствии епископ Кубы) и шотландец Иоган Мейджер пришли к одинаковому заключению, что коренные обитатели Нового мира были особой расой, которую Бог предназначил быть рабами европейских христиан. Разгар теологических диспутов испанских интеллектуалов на предмет, являются ли индейцы людьми или обезьянами, приходится на середину 16 века, когда миллионы жителей Средней и Южной Америки гибли от страшных эпидемий, зверских массовых убийств и каторжного труда.

Официальный историк “Индий” Фернандес де Овиеда не отрицал зверств против индейцев и описал

“бесчисленные жестокие смерти, неисчислимые как звезды”. Но он считал это приемлемым, ибо “использовать порох против язычников это курить ладан для Господа”.

А на мольбы Лас Касаса пощадить обитателей Америки, теолог Хуан де Сепульведа заявил:

Как можно сомневаться, что народы столь нецивилизованные, столь варварские и испорченные столь многими грехами и извращениями были справедливо завоеваны”.

Он цитировал Аристотеля, который писал в своей Политике, что некоторые люди являются

“рабами от природы” и “должны быть загнаны как дикие звери, чтобы заставить их жить правильно”.

На что Лас Касас отвечал:

Давайте забудем об Аристотеле, ведь, к счастью, у нас есть завет Христа: Возлюби своего ближнего как самого себя”.

(Но даже Лас Касас, наиболее страстный и гуманный европейский защитник индейцев, чувствовал себя вынужденным признать, что они “возможно полные варвары”).

Но если среди церковной интеллигенции мнения о природе коренных жителей Америки могли расходиться, среди европейских масс на этот счёт царило полное единодушие. Ещё за 15 лет до великих дебатов между Лас Касасом и Сепульведой испанский обозреватель писал, что

простые люди повсеместно считают мудрецами тех, кто убеждён, что американские индейцы это не люди, а особый, третий вид животных между человеком и обезьяной и были созданы Богом, чтобы лучше служить человеку”. (Станард, 211).

Так в раннем 16 веке формируется расистская апология колониализма и супрематизма, которая в руках евро-американских правящих классов будет служить оправданием (“защита цивилизации”) для последующих геноцидов (и ещё предстоящих?). Неудивительно поэтому, что на основе своего исследования Станард выдвигает тезис о глубокой идеологической связи между испанским и англосаксонским геноцидом народов Америки и нацистским геноцидом евреев, цыган и славян. Европейские колонизаторы, белые поселенцы и нацисты имели одни и те же идейные корни. И эта идеология, добавляет Станард, остается живой и сегодня. Именно на ней были основаны интервенции США в Юго-Восточной Азии и на Ближнем Востоке.

Список использованной литературы

J.M.Blaut. The Colonizer’s Model of the World. Geographical Diffusionism and Eurocentric History. New Yourk: The Giulford Press, 1993.
Ward Churchill. A Little Matter of Genocide. Holocaust and the Denial in the Americas 1492 to the Present. San Francisco: City Lights, 1997.
C.L.R.James. The Black Jacobins: Toussaint L’Ouverture and the San Domingo Revolution. New York: Vintage, 1989.
Arno J.Mayer. Why Did the Heavens Not Darken? The “Final Solution” in History. New York: Pantheon Books, 1988.
David Stannard. American Holocaust: The Conquest of the New World. Oxford University Press, 1993.

Источник
Tags: США. геноцид, мифы Запада
Subscribe
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments