skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого) (skeptimist) wrote,
skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого)
skeptimist

Памятник Иуде в Свияжске или К истории одной мифологемы белого движения



Насколько я понимаю, историки пока не добрались до огромного и весьма вонючего пласта околобелогвардейской исторической мифологии, хотя потребность в этом уже весьма велика. Пласта, построенного на куче мифологем, которые кормят до сих пор историков-власовцев типа А. Зубова и К. Александрова. Хотя кое-что в этом направлении и делается, о чём и может свидетельствовать замечательный пост ниже, посвящённый установлению памятника Иуде Искариоту в Свияжске в 1918 году.

В связи с этим вспомнил, что как-то мне пришлось писать рецензию на аналогичную книгу о красном терроре, где были собраны подобные байки в изобилии. Тогда я написал: "Судя по содержанию книги, автор более заботился о впечатлении, которое окажет на читателя, чем о достоверности". Автор, замечательный севастопольский историк-краевед, от этой фразы очень разволновался. И мне пришлось его буквально тыкать носом в написанное, показывая, что каждую информацию надо было перепроверять или хотя бы подавать таким образом, чтобы было видно, что это источник спорный, хотя и заслуживающий внимания. А у него там были и знаменитый баржи с пленными, кочующие из одного сюжета в другой, и повешенные белые на фонарях Севастополя, и утопленный священник, который на дне Севастопольской бухты и спустя годы всё ещё "проповедовал" для рыб и водолазов, и расстрелянные в порту Новороссийска вернувшиеся эмигранты. И, конечно же, сакраментальная фраза, что в Крыму все белые, которые рискнули остаться были казнены. В ответ на последнее утверждение я ему сразу сказал, что могу назвать двух белогвардейцев, которые не уплыли в Стамбул, но остались живы. Это были два старших брата моего деда. Причём, один из них служил в контрразведке. Их отцу, моему прадеду удалось каким-то образом своих сыновей отмазать. Сейчас их потомки живут в Москве и Подмосковье.

Аналогичный скепсис по отношению к памятнику Иуде, кстати, проявил автор эмигрантской газеты меньшевиков "Социалистический вестник", выдавший в 1921 г. рецензию на рецензию книги Х. Келера "Красный сад" в другой эмигрантской газете "Руль":

"В тени развесистой клюквы.
Руль" (№ 166) с большой похвалой отзывается о книге бывшего уполномоченного датского правительства по делам австрийских пленных, Геннинга Келера. Книга эта называется „Красный сад" и посвящена переживаниям автора в советской России в 1918 г. В этом „красном саду", в котором прогуливался г. Келер, он видел ту самую „ развесистую клюкву", в тени которой любили в давние времена сидеть хлестаковствующие иностранцы, посещавшие Россию. С какого рода субъектом, в лице г.Келера, мы имеем дело, видно хотя бы из следующей сцены, которая, по его словам, сопровождала торжественное открытие одного памятника в городе „Свиягороде" „Председатель совета подошел к Долли Михайловне (коммунистка, она же кафешантанная певица), обнял и поцеловал ее.Она в свою очередь, повернулась к Кеперу и расцеловала его."
Далее рецензент „Руля" предоставляет слово самому Келеру: „Я ощутил прикосновение ее мягкого тела и почувствовал пряный запах ее пудры, а ее пурпурно-красные влажные губы охватили мои губы, как теплая волна.... как будто меня охватило огненным вихрем. Увидев мой растерянный взгляд, Долли Михайловна рассмеялась, повернулась к моему соседу и расцеловала его, а потом принялась целоваться с отсальными. У меня тряслись колени. Вы думаете, что г. П.Ш., рецензент "Руля", привел это описание в стиле беллетриста покойной "Биржевки", чтобы посмеяться на Келером? Отнюдь нет: он его принимает совершенно всерьез и приводит, как весьма важную "бытовую и психологическую подробность".Ибо памятник, по случаю открытия которого датский путешественник был "охвачен огненным вихрем" коммунистических поцелуев и доведен до "трясения колен", был памятник... Иуде Искариотскому! Да! в городе "Свиягороде", на глазах г.Келера, был открыт этот памятник, причем председатель совета в своей речи „говорил о том, что он долго колебался, кому поставить памятник, думал о Люцифере и Каине, так как оба были угнетенными, мятежниками, революционерами.Но, к сожалению, Люцифер - образ, не согласующийся с марксистским миросозерцанием, а что касается Каина, то его существование исторически не подтверждено. Поэтому было решено воздвигнуть памятник человеку, в течение двух тысячелетий презиравшемуся капиталистическим обществом, предтече мировой революции - Иуде Искариоту". Все это г.Келер слышал своими ушами и видел, как в публике "некоторые истово крестились". Г.П.Ш., излагая все это, смущен только тем, что развесистая клюква произрасла в городе "Свиягороде",которого не разыщешь ни в одном суворинском календаре. Но он добродушно высказывает предположение, что "это, повидимому,корректурный недосмотр" и что надо читать „Свияжск" и тогда клюква выйдет совсем правдоподобной. Ибо, заканчивает он свою рецензию, „история о постановке памятника Иуде Искариоту давно известна. Но только благодаря книге Келера, она оживает теперь во всех своих бытовых и психологических подробностях". Три пожилых человека с университетским образованием редактируют газету, в которой проходится читать о подобных „давно известных историях", достойных политического воображения гвардейского корнета! Право же, стыдно
."

Подсмотрено у rdp4v в Памятник Иуде в Свияжске
5 июля 2012 года
Памятник Иуде в Свияжске

В 1995 году в издательстве "Царское Дело" вышла книга митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) "Самодержавие духа", содержащая в главке "Религия ненависти" такой пассаж:
В 1921 году датчанин Хепнинг Келер издал в Берлине книгу под названием «Красный Сад». В том же году отзывы о его книге и перепечатки из нее появились и в русской антибольшевистской печати. Воспоминания Келера, немало повидавшего в развороченной России, представляют для нас значительный интерес. Он, например, описывает церемонию открытия в городе Свияжске памятника... Иуде Искариотскому, предателю Иисуса Христа.
Келер попал в Свияжск (сам он ошибочно называет его Сви-ягородом) по пути из Алатыря в Казань как раз в день «торжества». По этому случаю в городе состоялся парад двух полков Красной армии и команды бронепоезда. Председатель местного совета произнес «пламенную» речь, в которой говорил о том, что решение поставить памятник именно Иуде было принято не сразу. Сперва в качестве кандидатов на эту высокую «честь» фигурировали Люцифер (то есть сам сатана) и Каин, «так как оба они были угнетенными, мятежниками, революционерами».
Но, к сожалению, сказал председатель, образ Люцифера не вполне согласуется с материалистическим мировоззрением, что же касается Каина – его существование исторически не подтверждено. Поэтому было решено поставить памятник «человеку, в течение двух тысяч лет презиравшемуся капиталистическим обществом, предтече мировой революции – Иуде Искариоту...»
Наблюдатель пишет, что даже в окружавшей оратора распропагандированной толпе не все разделяли его мнение. Слышались какие-то протестующие возгласы, некоторые истово крестились. Когда настал момент открытия памятника и покров упал к ногам присутствующих, их взорам открылась буро-красная гипсовая фигура человека – больше натуральной величины – с искаженным, обращенным к небу лицом, судорожно срывавшего с шеи веревку.
Если это не вызов Богу и не гимн сатане – то что? Нелишне будет, наверное, упомянуть и о бронепоезде, команда которого участвовала в параде. Он носил имя Карла Маркса и возглавлялся матросом Балтийского флота. Келеру довелось путешествовать на нем, и его описания тоже плохо вяжутся с нашими устоявшимися стереотипами о «комиссарах в пыльных шлемах».
Поезд, пишет Келер, был первоклассный, заграничной работы, с пушками, помещенными во вращающейся бронированной башне, пулеметами и тремя пульмановскими вагонами. На особой платформе помещались аэроплан и автомобиль. В одном из вагонов находилось особое купе, обитое шелками и увешанное картинами, с полом, покрытым персидским ковром. Купе это занимала некая дама, бывшая в команде заведующей хозяйством, пулеметчицей, «советчицей» командира и «сестрой милосердия» одновременно. Остается только догадываться об источниках такой роскоши...


Утверждение о том, что в Свияжске в 1918 году был установлен памятник Иуде Искариоту, стало распространяться в книгах и в печатных СМИ. Спустя некоторое время к распространению этого утверждения подключились электронные СМИ и Интернет. Рассказы о памятнике Иуде в Свияжске становятся практически обязательными при повествовании об этом городке.
Привести все упоминания о памятнике нет никакой возможности, поэтому есть смысл ограничиться только публикациями за "солидным" авторством или в т.н. "солидных" изданиях.
Вот солидный журнал – "Вопросы литературы". Не лишен солидности и автор, литературный критик И. Кондаков. Вот что написано в его критической статье о Демьяне Бедном ("Вопросы литературы", 2006, №1):

Богохульное лженоваторство в интерпретации новозаветного сюжета, достигаемое через инверсию Христа и Иуды, не было изобретением Демьяна Бедного. Накануне штурма белой Казани Красной армией в августе 1918 года Демьян был свидетелем того, как в Свияжске наркомвоенмор Лев Троцкий открыл памятник «первому революционеру и атеисту» Иуде. Таких памятников Иуде по стране было установлено Троцким, по некоторым сведениям, не менее пяти (ни один не сохранился). Демьяну с самого начала приглянулась идея «альтернативного христианства», и он, никогда не смущавшийся плагиатом, позаимствовал образ «первого революционера мира» у «Иудушки-Троцкого».

Как видим, памятник Иуде уже увязывается с Л.Д. Троцким. Имя Троцкого обязательно появляется практически во всех случаях упоминания памятника Иуде в Свияжске.
Возьму на себя смелость причислить к солидным авторам и Минтимера Шаймиева. Вот отставной президент РТ пишет для августовского (2010 г.) номера журнала «Татарстан»:
В свое время в Свияжске побывали императрица Екатерина II, императоры Павел I, Александр I, Николай I, поэт и государственный деятель Г.Р. Державин, поэт А.С. Пушкин, писатели Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой. Побывали А.И. Герцен и А.Н. Радищев, правда, не по своей воле. С иной миссией был там Лев Троцкий. В 1918 году он поставил на острове памятник Иуде. Тогда широко пропагандировали атеизм и решили противопоставить этот памятник православным храмам. А с ним приехал Демьян Бедный и еще несколько поэтов и писателей. Это был пролетарский порыв, характерный для тех времен. Но случилось так, что памятник долго не простоял.

Вот "Российская газета", Игорь Труфанов, 28.09.2007:

Бронепоезд товарища Троцкого

Говорят, что раньше колокольный звон спасал города от "моровых поветрий". Так в старину называли разного рода эпидемии. Но от "красной чумы" колокольный звон Свияжск не уберег.
Летом 1918 года революционная Москва была в шоке, белочехи захватили Казань, где тогда комиссары сконцентрировали основную часть золотого запаса России. Вопрос быть или не быть власти большевиков стоял очень остро. И тогда в Свияжск отправили наркомвоенмора Троцкого. А вместе с ним литературный бронепоезд. Это не шутка. Он так и назывался: "Военно-передвижной фронтовой литературный поезд имени Ленина".
Первой жертвой "литературного поезда" в Свияжске стал настоятель Богородице-Успенского монастыря епископ Амвросий, которого зверски убили за отказ отдать хлебные запасы и церковные ценности. Буквально через два дня та же участь постигла священника Константина Долматова. Обвинение было абсурдным – ветхого старика казнили за то, что он якобы стрелял с колокольни Софийской церкви по красноармейцам из пулемета. Потом пришла очередь монашек из Предтеченского монастыря. Их расстреляли без всяких обвинений.
Но на этом "культурные мероприятия" в Свияжске не закончились. Поезд все же в какой-то степени оправдывал свое название. Кроме известного публициста Троцкого, на нем приехали несколько пролетарских писателей и первый в мире памятник Иуде Искариоту. Главное событие, ради которого так старательно уничтожали местное духовенство, было впереди.
Скажу сразу, что пассажиры поезда Всеволод Вишневский и Демьян Бедный не оставили об этом своих воспоминаний. Поостереглись. А вот малоизвестный датский писатель Галлинг Келер не удержался. По его словам, "местный совдеп долго обсуждал, кому поставить статую. Люцифер был признан не вполне разделяющим идеи коммунизма, Каин – слишком легендарной личностью, поэтому и остановились на Иуде Искариотском как вполне исторической личности, представив его во весь рост с поднятым кулаком к небу".
Памятник Иуде простоял в Свияжске недолго. Потом его незаметно убрали, а на тот же постамент водрузили бюст Ленина. Что, выражаясь языком пролетарского вождя, было чертовски верно.


Просмотр массива подобных публикаций приводит к выводу, что главным, а если точнее, то единственным источником всей этой иудо-троцкистской истории является некто Галлинг Келер, он же Ханниг Келер, при ближайшем рассмотрении оказавшийся Хеннингом Келером. У себя в Дании Х. Келер известен как литературный критик, драматург, сценарист и журналист. За пределами своего отчества, насколько об этом можно судить по просмотру сети, его известность ограничивается практически только как автора «Русских хроник» или «Красного сада».
Итак, что мы имеем в сухом остатке после просмотра материалов, относящихся к книжке Х. Келера? Вот что.

В 1920 году в Копенгагене в издательстве Gyldendalske Boghandel (часто сокращают до Gyldendal) вышла книжка Kehler, Henning.Russiske Kroniker. В книжке 150 страниц, и сейчас в копенгагенском Vangsgaards Antikvariat она стоит 35 долларов.

Оценка "Красного сада" датскими специалистами

В энциклопедии "Знаменитые датчане" признается вымышленность (хотя и наполовину) его образов в "Русских хрониках" – hvis delvis fiktive skildringer. Ульрик Лерман, специалист в области военной и криминальной журналистики из Института литературы, культуры и СМИ Южно-датского университета в Оденсе, указывает на то, что в свое время критики обвиняли Келера в том, что в его "Хрониках" нет никаких воспоминаний, а есть беллетристика и даже плагиат. Ответить на эти обвинения Хеннинг Келер собрался только в 1943 году. Он соглашался с тем, что его "воспоминания художественно обработаны, сгущены и усилены. В каждом из них много полученного из опыта, но они должны восприниматься как произведение искусства. Йоханнес Йенсен совершенно прав, презрительно называя их "полуисторическими", они действительно могли бы быть более совершенными..." (Berlingske
Tidende 15.09.1943)

Интересные мелочи

Внимательно прочитаем библию сторонников установки Троцким памятника Иуде в Свияжске (для простоты назовем их иудо-троцкистами) - "Красный сад" Хеннинга Келера. Попадаются чудесные вещи. Вот он в Нижнем и не может не заявить, что Nishnij lies grandly on three banks where the Olga and the Volga join. Впечатляющее, должно быть, зрелище.
А вот кавалерийский полк проходит парадным строем по Миллионной (должно быть на Марсово поле). Судя по тексту (полк этот демобилизуется со всей армией через год) это должна быть зима 1916-17 г. Впереди, за командиром полка Next ride the musicians with their Balalaika instruments and after them the entire regiment passes by, great strong fellows on small Russian horses. Кому непонятно, поясню: в российской императорской армии парадное прохождение кавалерии всегда сопровождалось игрой на балалайках, а как же.
Уже эти Ольга и Волга вместе с парадными балалайками дают представление о валидности источника.

Заключительная часть работы с источником.

В основном для представляющих себе обстановку в Казани зимой и весной 1918 года.
Упомянутый ранее блестящий кавалерийский полк с красавцами командиром и адъютантом, пройдя с балалайками по Миллионной, отправился на фронт. Прошел год. И тот же полк зимой 18-го возвращается в Казань - так предписал специальный комиссариат. Имеется в виду Коммисариат по демобилизации старой армии. Люди и лошади едут эшелоном в теплушках и наконец прибывают в Казань. Нет ни командира, ни адъютантов, да и вообще офицеров. Вместо строя - скопище всадников, выстроенное не по ранжиру, а по приятельству между собой. Вся эта толпа почему-то взбирается на Воскресенскую и следует по ней, беспорядочно стреляя в окна и разбивая гипсовую лепнину на потолках квартир. В казармах только обрывки старой обстановки, все, что было можно, изрублено в хлам. Демобилизованные, но почему-то не поехавшие по домам, а прибывшие в Казань как бы организованным порядком солдаты устраивают живописнейшие безобразия. В конце концов все же все разбредаются: татары по своим селам, кое-кто растворяется в городе, и кони долго и мучительно гибнут от голода и холода в брошенных конюшнях, оглашая все вокруг душераздирающим воем. Живописанию агонии лошадей автор уделяет много места и умения. В конце концов наступает весна, конские туши стали разлагаться и издавать смрад. Власти были вынуждены мобилизовать военнопленных для их уборки. Но поскольку земля еще была достаточно мерзлой, вырыть ямы для погребения туш было проблемой и все они были свезены на волжский лед неподалеку от города. И те, кто был в Казани летом и осенью 18-го года, видели огромные стаи птиц над белыми скелетами с остатками плоти. Это видел Хеннинг Келер. Вокруг этого страшного эпизода из казанской истории был устроен заговор молчания: ничего подобного казанские историки не знают.
От себя замечу, что 1) в Казани в то время существовал штаб военного округа, военный комиссариат с нешуточными полномочиями, а ЧК во главе с Г.Олькеницким была тоже далеко не благотворительной конторой.
2). Единственный кавалерийский полк, который мог "возвратиться в Казань" - это 5 Каргопольский драгунский полк. Но он убыл из Казани 20 июля 1914 года в Польшу, никакого участия в дефиладах по Миллионной принимать не мог. В составе Северо-Западного (затем Северного) фронта 5 Каргопольский драгунский полк был до самого октябрьского переворота. Затем полк был отведен в район станции Дикая под Вологдой, где 7 апреля 1918 года был окончательно расформирован.

Несколько слов о вероятности возвращения расформированного полка на место довоенной дислокации, в Казань. Смысл расформирования состоял в том, что полки старой армии прекращали свое существование. При этом военнослужащие получали соответствующие документы для постановки на воинский учет по месту жительства, суточные и кормовые деньги. Материальная часть тут же обращалась на снабжение формируемых частей Красной Гвардии, а потом и Красной Армии. Проведение в жизнь именного такого порядка демобилизации старой армии и было задачей соответствующего наркомата .В книжке Х.Келера мы видим иное, странное развитие событий: упомянув специальный комиссариат по демобилизации, автор живописует картину, совершенно противоположную целям деятельности этого наркомата – якобы расформированный кавалерийский полк с личным и конским составом эшелоном следует на место довоенной дислокации. Это означает, что воинская часть старой армии не расформирована, солдаты продолжают служить в старом полку, на перемещение полка выдано предписание органам военных сообщений и полк обеспечивается всеми видами довольствия (продовольствием, фуражом, топливом, деньгами). И это в то время, когда громадное большинство солдат после изнурительной войны спешили попасть домой, где уже вовсю шел дележ помещичьих земель. И больших трудов стоило организаторам Красной армии привлечь эту спешащую домой массу вновь на службу.
Теперь о живописных бесчинствах возвратившегося полка. «Буйные эшелоны» с анархиствующими элементами во главе действительно катились по железным дорогам России. Тому же красногвардейскому Каргопольскому отряду пришлось усмирять такой эшелон в Вологде. Но поверить в историю, рассказанную Х.Келером трудно по следующим причинам:
1. Полк был расформирован в апреле – это документально установленный факт. Никакой стужи в этом месяце не было – средняя температура воздуха в Казани в апреле 1918 года довольно плавно росла от 2 градусов 9 апреля до 13 градусов 30-го. Дневные температуры, понятно, были гораздо выше. Не жарко, но и причин для создания куч оттаивающих и смердящих конских трупов не было. Как не было и повода птицам виться над конскими скелетами на Волге.
2. В Казани зимой-весной 1918 года могло быть многое. Но в ней не могло быть бесчинств пришлых военных. В городе был немалочисленный и довольно крепкий гарнизон, вполне дееспособные органы военного управления и художественное прохождение по Воскресенской прибывшего полка для многих товарищей могло оказаться последней прогулкой – для этого было достаточно сделать только один артиллерийский выстрел.
3. И последнее. Последовательность и единство критериев при оценке источников совершенно необходимы. Если считать правдивым рассказ Х. Келера о зимней дефиладе со стрельбой по окнам на Воскресенской, то тогда не следует сомневаться и в правдивости его рассказа о другом параде того же полка – на Миллионной, с балалайками. Не хватало только идущего за командиром полкового медведя и замыкающего парадный строй полка цыганского табора – европейскому читателю нравятся такие вещи.

О семилучевой звезде на каске, салюте боевыми снарядами и последовательными поцелуями Красного еврея с окружающими уже достаточно сказано до меня. Я же хочу обратить внимание на другую деталь – на бронепоезд «Карл Маркс». Военно-технические информационные ресурсы и особенно их военно-историческая часть весьма богаты. Бронепоездам повезло особенно: ими интересуются и любители бронетехники и фанаты подвижного состава железных дорог. Существуют списки бронепоездов по хронологии, по видам, по принадлежности. Учтены их захваты, переименования, прослежена судьба. Это касается не только классических бронепоездов, но и скромных бронеплощадок и еще более скромных бронедрезин. Разумеется, известны и бронепоезда-участники Казанской операции. Но среди них нет «Карла Маркса».
БП «Карл Маркс» появляются позже и на других фронтах.Теперь о матросе-командире. В районе Симбирска действовал мощный бронепоезд красных «Свобода или смерть» проекта «Хунхуз», будущий белочешский «Орлик». Им действительно командовал матрос, но не Балтийского, а Черноморского флота (знаменитый А.В.Полупанов), следовательно, ни о каком знакомстве с певичкой из ревельского кабаре «Долли Микаиловной» речи быть не может. Да и три роскошных заграничных вагона в полупановский БП не входили, равно как и платформа с самолетом. Бронепоезд такого состава, какой описан у Х.Келера – отнюдь не какая-то бронедрезина, которую можно и пропустить при составлении бронепоездных матрикулов, это крепость и отель-люкс. Судьбы таких объектов прослеживаются любителями-энтузиастами до последней заклепки при сдаче в лом. Здесь же какой-то заговор молчания.


Общее для всей книжки замечание

Автор пользуется простым, но действенным в ту пору недостатка информации приемом: нагромождение деталей, вставка написанных латиницей русских слов и выражений должны создавать впечатление досконального владения темой. Сначала такое впечатление на западную публику она произвела, белоэмигранты встретили книжку благожелательно по понятным причинам (надо заметить все же, что в белоэмигрантской печати была и ироническая оценка келеровских сказаний). По мере того как информационный туман рассеивался, менялась и оценка книжки – по-своему яркой, но во многом лживой. Или, если угодно, художественной – так ее называл потом сам автор.
На этом можно закончить оценку источника. Но тут же напрашивается оценка написанного как бы на основе этого источника. Попробуем это сделать кратко.
Все современные авторы, пишущие о памятнике, пишут или об августе или о сентябре 1918 года. И если автор «Красного сада» со всей определенностью говорит об июле, когда Троцким под Казанью не пахло, то тем хуже для автора. Когда пишут об августе, то часто уточняют: на день или два позже расстрела епископа Амвросия. Если же пишут о сентябре, то любимая дата – 12 сентября. Причем председатель РВСР прибывает на остров на катере Волжской флотилии. Но островом Свияжск стал только после создания Куйбышевского водохранилища. Вот дипломированный историк сообщает нам о штабе Волжской флотилии на центральной площади Свияжска. У меня вопрос: зачем штабу флотилии бросать штабной корабль и уходить на Свияжскую гору – для облегчения управления? Вот другой автор пишет о вагоне «бронепоезда Троцкого», заполненном ящиками с «истуканами» для установки в рамках плана монументальной пропаганды. В то же время третий автор предлагает верить ему: статуя спешно изготовлялась на месте. Четвертый товарищ говорит об оркестре на прибывшем в Свияжск поезде. Но оркестр у наркомвоенмора появляется лишь 23 августа, в ночь на 8-е августа при выезде из Москвы у него были другие заботы. Интересно, поезд наркомвоенмора, если верить былинникам нашего времени, официально назывался «военно-передвижным фронтовым литературным поездом имени Ленина», не более, не менее. Человек не без вкуса, Лев Давыдович застрелился бы от такого названия. Разумеется, в литературном поезде он ехал в Свияжск в компании литераторов – Демьян Бедный, Всеволод Вишневский и пресловутый датский писатель Галлинг Келер. В том же поезде везли и памятник Иуде. Все потом, как пишут помянутые былинники, помалкивали об этом, лишь Галлинг Келер решился написать правду. А то, что Всеволод Вишневский прибыл под Казань на «Ване» 21 августа – мелочь, не стоящая внимания.
Как не стоит внимания и другая мелочь: Троцкий просил Ленина: «Пошлите сюда корреспондентов, Демьяна Бедного, рисовальщика» в телеграмме от 15 августа. Наркомвоенмор как-то за несколько дней забыл, что Демьян ехал с ним в Свияжск в одном поезде, очень рассеян был Лев Давыдович.
Окунаясь в этот информационный бедлам, как-то забываешь главную мысль. А она проста. 10 сентября красные овладели Казанью. Город был в их полной и безраздельной власти, Лацис и его сотрудники уже приступали к террору, своей любимой работе.
И вместо того чтобы воздвигнуть памятник Иуде в центре только что отбитого довольно большого губернского города, председатель Реввоенсовета устраивает перформанс на площади городка, население которого в мирное время (1911 г.) составляло 3 тысячи жителей. Троцкий был очень несовершенным в моральном плане человеком (одна история со Щастным чего стоит), но он не был дураком.

Подведем некоторые итоги


Когда-то в связи с провозглашением местными учеными Казанского кремля «единственной сохранившейся татарской крепостью» я писал, что пройдет всего несколько лет и повторенные тысячи раз десятками экскурсоводов эти слова превратятся из бреда в аксиому. Так оно, к сожалению, и произошло. Точно так же, тысячекратно повторенные пассажи про якобы установленный Троцким памятник Иуде становятся аксиомой на наших глазах: эти сказания повторяет Минтимер Шаймиев, главный восстановитель Свияжска, а «Комсомолка» уже делится надеждами на восстановление монумента. «Улавливая тренды, как сейчас принято говорить, можно быть уверенным – памятнику быть.

Необязательное дополнение

В связи с утверждением о расстреле еп. Амвросия именно по приказу Троцкого я постарался повнимательней прочитать материалы, относящиеся к этой истории. Ниже некоторые заметки по этому поводу.

Когда Троцкий прибыл в Свияжск?

Обратимся к самому Троцкому. Он пишет в своих воспоминаниях:
Поезд, в котором я прожил два с половиной года, был организован спешно в ночь с 7 на 8 августа 1918 г. в Москве (после того как 6 августа была взята белогвардейцами Казань).
Примем, что 12-вагонный состав с двумя паровозами "Ку" пошел по кратчайшему из двух существовавших на тот момент маршрутов: через Муром – Арзамас – Тимирязево – Шихраны. Маршрут через Рязань длиннее, а прямой ход Арзамас – Сергач – Шихраны был открыт позже в том же 1918 году, но его состояние было близко к аварийному. Вот как специалист описывает это состояние: "На всем протяжении пути были уложены рельсы легкого типа 3«А» длиной 12,8 метра, а на станционных путях – и более легкие (4«А» и 8«А»). Рельсы укладывались на непропитанные шпалы из расчета 1140 штук на один километр с расстоянием 72 – 73 сантиметра между ними. На прямых путях рельсы клались на шпалы без подкладок и пришивались двумя костылями. На некоторых участках рельсовая решетка лежала на грунте без балласта. Все это приводило к деформации полотна, и в дождливое время состояние путей было близко к аварийному. Стрелочные переводы укладывались не на брусья, а на те же шпалы. Все это предопределяло то, что скорость движения поездов по боковому пути не превышала 15 километров, а по прямому – 25 километров в час. Скорость поездов на перегонах ограничивалась 30 километрами.
Железнодорожный путь линии Арзамас – Сергач – Шихраны обслуживался двумя участками службы пути протяженностью 120 – 140 километров. Капитального и среднего ремонта не было. Текущий ремонт пути осуществлялся бригадой рабочего участка численностью в 6 – 8 человек. Подбивка шпал, погрузка и выгрузка рельсов и другие работы производились вручную".
Наркомпуть никогда не дал бы разрешение на следование такого важного поезда по такому отвратительному пути.
Примем также, что пусть слова "в ночь с 7 на 8 августа" означают, что поезд вышел из Москвы не в два и не в три, а в час ночи 8-го августа.
Примем во внимание, что пассажирский поезд Москва – Казань, шедший через Муром – Арзамас – Тимирязево – Шихраны до военной разрухи прибывал в Свияжск через 30 часов пути. Пусть поезд Троцкого преодолевал это расстояние на три часа быстрее (дело не в возможностях локомотивов, дело в состоянии однопутных путей). И все равно, прибытие поезда Троцкого в Свияжск было невозможно ранее 7 утра 9 августа.

Как развивалась история с епископом Амвросием?

А вот тут начинаются странности. В одном и том же официальном документе под названием "Житие священномученика Амвросия (Гудко), бывшего Сарапульского, настоятеля Успенского Богородицкого Свияжского монастыря, местночтимого святого Казанской епархии" мы читаем сначала вот это:
Венец мученический епископ Амвросий принял 27 июля по ст. ст. 1918 г. В своем рапорте благочинный 2-го округа монастырей игумен Феодосий сообщал Преосвященному Анатолию, епископу Чистопольскому, что 26 июля ст. ст. 1918 года в Свияжский Успенский монастырь прибыли красноармейцы, чтобы реквизировать хлебные запасы. Епископ Амвросий вышел к солдатам (видимо, протестуя против сего очередного насилия) и был (около 4 часов пополудню) арестован. "Владыку отвели к городскому собору, около которого, подождав полчаса, повезли его на станцию Свияжск. Здесь, в вагоне, Преосвященный Амвросий и ночевал. 27-го в 7 часов утра Владыку вывели близ станции в поле, где, по рассказам очевидцев, Преосвященный стоял на коленях и с воздетыми руками молился Богу, пока рыли для него неглубокую могилу. Потом последовали выстрелы. Владыку стащили в яму и присыпали землей. О смерти епископа Амвросия устно сообщила очевидица Александра Филиппова Ваняшина, жившая близ станции, на задах огорода которой и находится в поле могила Преосв. Амвросия".
И тут же, чуть ниже, это:
"По свидетельству протопресвитера Михаила Польского, Владыку Амвросия приказал расстрелять сам Троцкий, командовавший Красной армией, бравшей Казань. Владыку арестовали в родной обители и вывезли вместе с келейником Иовом на станцию Тюрлема Московско-Казанской железной дороги. Там из штаба 5-й армии, стоявшего в вагонах поезда Троцкого, Владыку вывели в поле, а келейника отпустили, запретив ему следовать за своим любимым епископом. Через несколько часов келейник нашел тело Владыки Амвросия, брошенное лицом вниз, проткнутое штыком в спину насквозь с вывернутыми при жизни обеими руками. Верный келейник похоронил Владыку на месте его мученической кончины и в продолжении 12 лет платил крестьянину, владельцу поля, чтобы тот не трогал поле поблизости того места, где покоилось на небольшой глубине тело священномученика. Место погребения, во избежание неприятностей со стороны большевиков, было известно лишь очень немногим".
И если к устному сообщению очевидицы-мирянки вопросов нет, то есть вопросы к свидетельству протопресвитера. Но с вопросами мы опоздали, протопресвитер Михаил Польский помер сорок лет назад. Поэтому просто поделимся недоумениями.
1. Штаба 5-й армии 8 и 9 августа практически не было вообще. Он вновь организовался после бегства из Казани несколькими днями позже, а сам командарм Вацетис, еле унеся ноги из Казани, прибыл кружным путем аж через Москву.
2. Никогда штаб 5-й армии и вообще штабы объединений не располагались в поезде Троцкого. Мало того, именно штаб 5-й армии, сетуя на отвлечение сил на организацию охраны Троцкого, просил его удалиться на воду. Что Троцкий и выполнил, перейдя на миноноску Волжской флотилии.
3. Штаб 5-й армии никогда не располагался в Тюрлеме.
Протопресвитер Польский мог писать все что угодно, но только не свидетельства. Свидетельства пишут свидетели, а ничто в биографии М. Польского не говорит о том, что он мог быть свидетелем свияжских событий – это довольно быстро выясняется.
Очень странной выглядит небрежность, с которой составлялось житие священномученика Амвросия. Оно дает нам две версии его гибели. Причем не оговаривая, что это две версии: верующий, по мнению составителя, должен с одинаковой верой принимать за правду и один, и второй вариант. По одной версии, он погиб у станции Свияжск, по другой – в поле у ст. Тюрлема. Согласитесь – Тюрлема и Свияжск – это все-таки не одно и то же. И имя Троцкого в связи с еп. Амвросием всплывает только из так называемого "свидетельства" человека, свидетелем не бывшего и, более того, "путающегося в показаниях" ( штаб 5-й армии в вагонах Троцкого, Тюрлема).
И что интересно: имени Троцкого нет в первой, вполне правдоподобной версии. Но оно появляется в "свидетельстве", полном фантастических деталей и исходящем от человека, подчеркну еще раз, свидетелем не являвшимся.
А теперь обратимся к простому здравому смыслу. А он подсказывает нам, что Троцкий – не Махно. Даже самые жестокие наказания он всегда оформлял юридически, через трибунал. Суд часто был неправым, но он был. Не ясно, почему он должен был отступить от этого непреложного правила именно в деле епископа Амвросия?
Выше уже было сказано, что прибыть в Свияжск поезд Троцкого мог в лучшем случае в 7 утра. Житие указывает нам час расстрела еп. Амвросия – 7 утра. Даже если поезд прибыл за четверть часа до семи, то значит ли это, что Троцкий тут же, не путаясь в направлении, поспешил к красноармейцам, рывшим могилу, и немедленно распорядился стрелять в священномученика. И только потом, выполнив самое важное, пошел организовывать бежавшую из Казани разношерстную красноармейскую массу, восстанавливать управление войсками, заниматься обороной моста и прочими мелочами. Ведь главное он сделал – приказал расстрелять епископа Амвросия. Причем сразу в Свияжске и в Тюрлеме.

Tags: мифоистория
Subscribe
promo skeptimist august 30, 2015 12:32 6
Buy for 20 tokens
С 2012 по 2015 годы мне удалось издать 14 книг по современной мифологии. Разумеется, книги писались в разное время в течение примерно 20 лет. Просто издать их удалось позже. Так роман "Седьмая печать" писался более 10 лет и был закончен в 2005 году. А монографии "Мазепа" и "Батуринская резня"…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments